Герцогиня Хардин - Эльза Скарлетт

любое подчиняющее заклятие или вселенный дух, меняют поведение существа и это видно со стороны. Возникают подозрения и все можно исправить. Если же существу подселить паразита, то он и его сознание, как я понял, остаются прежними. Паразит будет только получать команды основного хозяина и передавать их подчиненной личности, при этом не давая ему раскрыть себя и давать совершать поступки неугодные создателю. Это форма контроля над любым существом.

— Как выглядит этот паразит? Их создают? — вмешался в разговор Стомиан и опередил меня с вопросом.

— Не знаю, адепт Гохре, — ответил ему лорд Сенье. — Как я уже сказал сталкиваться не приходилось. Но в нашем мире таких точно нет, я выяснял.

— Значит такие паразиты — это пришельцы из других миров? — удивилась я.

— Скорее всего — да, — согласился ректор. — А мы знаем, что свободно путешествовать между нашим миром и нижним, сейчас способны лишь демоны. Соответственно паразиты могут быть в их мире.

Я же подумала о том, что все, что я могла узнать за это время о проклятии так или иначе все равно связано с одним из демонов Бездны: появление у королевы ведьмовских способностей, схемы-порталы, проклятие короля… Да и в дневнике отца был вывод о том, что для разрушения проклятия короля нужно убить демона.

— Лорд Сенье, вам мой отец ничего не говорил, или не поручал ничего, что бы было связано с одним из демонов нижнего мира? — осторожно задала я вопрос.

— Нет, — сразу же ответил ректор. — С чего такое предположение?

— Спросила на всякий случай, — постаралась я уйти от прямого ответа и сразу же задала я следующий вопрос: — Вы можете мне помочь, найти книгу, в которой есть «Сказания о падших демонах»?

И в этот момент дверь открылась и в гостиную вошли герцоги Истед и Тенебрей не удосужившись даже постучать.

— А вот и твоя пропажа, — протянул эльф глядя на меня и обращаясь к Корину. — А ты уже собрался убивать несчастного Ризгаса и Леманна.

— Добрый вечер, — поздоровался Тенебрей со всеми, снимая темный, расшитый нашивками отдела внутренней безопасности плащ.

Я непроизвольно отметила, что новая форма Корину была к лицу, и смотрелась так гармонично, будто он не первый день в ней ходит. Отметила я так же, что мой жених выглядит будто намного старше, чем есть на самом деле. Какое-то слишком серьезное и озабоченное выражение лица придавало ему возраста и зрелой ответственности. Тенебрей и так был взрослее всех в команде, а эта форма давала понять, что перед нами совсем не простой беззаботный адепт, а зрелый и ответственный мужчина.

Я поежилась от несоответствия ощущений ранее и возникших сейчас. Или я сама создала себе образ, в котором герцог мне казался немного проще и обыденней, чем был на самом деле? Ведь он никогда и не был похож на беззаботного Элдрина, дотошного и любознательного Тирела и спокойного, немного флегматичного Стомиана. Он умело пользовался своими магическими способностями, хорошо владел оружием, тщательно и серьезно познавал несвойственные его темной силе азы магии, преодолевал себя, борясь с собственной силой, был уверен во всем, за что брался. Редко выходил из себя и сохранял контроль там, где любой другой его утратил. Эти качества отнюдь небыли свойственны незрелой личности. Так с чего у меня возникло впечатление, что Тенебрей такой же обычный парень-адепт, как и большинство юношей нашей академии? Из-за небольших промашек, что случались? Подумала я. Так и мой дядя иногда позволял себе маленькие попущения, но при этом у меня не возникало ощущения, что он незрелый и не понимает ответственности за свои поступки. Видимо дело было в деле, которое было по-настоящему серьезным. Дядя никогда не позволял себе вольности на поле боя, и всегда оставался сосредоточенным и серьезным, когда касалось чужих жизней. Вот и Тенебрей преобразился, когда его назначили на ответственный пост.

— Какими судьбами, лорд Верховный инквизитор? — сквозь зубы спросил лорд Сенье.

У эльфа вытянулось озадачено лицо, но он тут же взял себя в руки:

— Меня пригласил герцог Тенебрей, — нашел ответ эльф, проходя в гостиную и также снимая белый плащ.

— У герцога Тенебрея, как у адепта этой академии нет права приглашать посторонних, — прошипел ректор и уставился на Корина.

— Так я — не посторонний, — оскалился эльф в улыбке, — я будущий крестный детей, которые появятся у семейства Тенебрей.

В этот момент я очень была рада, что сижу, иначе ноги бы меня подвели. Это что, получается, он намекает на будущих, возможных моих и Корина детей? С чего он решил, что станет их крестным? Эльф стал бы последним, кому я доверила бы кого-нибудь в этом мире.

Я так растерялась от этого заявления, что краска отхлынула от моего лица. А в гостиной повисла тишина. Корин так посмотрел на друга, что на его бы месте я уже постаралась самоубиться и закопаться где-нибудь недалеко в парке. Смотрели на верховного инквизитора открыв рты и остальные.

— Да ты распоследний эльф в этом королевстве, кто мог бы стать чьим-то крестным! — раздался чей-то тихий голос. И я поняла, что слова все же принадлежат мне. А со стороны темного герцога раздалось угрожающее рычание.

— Простите, не подумал, прежде чем сказать, — отступил на шаг назад инквизитор и выставил впереди себя руки. Поняв, что этим ситуацию не исправить, он спешно добавил: — Простите, герцогиня Хардин, я пошутил… Правда!.. — и я бы даже поверила его искренности, если бы светлый не добавил: — По-семейному…

Тишина стала еще более гнетущей. Проглотив комок в горле, я все же решила взять себя в руки и ответить, перейдя от неожиданности на «ты». Так сказать «по-семейному» на «ты»:

— Не волнуйся, я не сержусь на тебя. Я понимаю, что ты — просто хам и идиот в принципе, не жду от тебя многого… — ответила растерянно этому несносному эльфу, так как ничего другого на это придумать не смогла.

— Ты — действительно идиот, Инголир. Видимо я зря думал о тебе лучше, чем есть на самом деле, — поддержал меня Тенебрей.

В этой напряженной атмосфере, как гром прозвучал смех лорда Сенье. Смеялся он громко, долго и от души, почти согнувшись в кресле. Не смог сдержать себя и Стомиан, тихо посмеиваясь и вовсю пытаясь сдержаться. А мы растерянно смотрели на них.

— Самое комичное в этой ситуации, — смог выдавить из себя ректор, когда хоть немного смог успокоиться, — что Лея не возражает против детей! Только прошу вас подождать до окончания обучения… — и лорд Сенье снова «взорвался» смехом.

А я, медленно переварив эту информацию, покраснела и вспыхнула праведным гневом