Мэрианн. Минуя войну - Техно Ведьма

знал, услышит ли что-либо знакомое. Я был рад, увидев на сцене Тило. Мрачный шут, слушая которого неизменно складывалось ощущение, что ведёшь дискуссию о том, что болит. Диалог с тем, кто понимает. Я как-то пробовал общаться с ним вне выступлений. Тило улыбался, карикатурно кланялся и говорил, что понятия не имеет о чём говорю. Но глаза кричали об обратном, а сам он и не думал заставить их молчать или лгать. Такой взгляд можно было воспринять как оскорбление, но только не от него. Так или иначе, мы друг друга поняли.

Вот теперь хорошо. Теперь можно жить. Конечно жизненных проблем не поубавилось, но теперь появилось спокойствие. Кто-то вымещает злость и агрессию на поле битвы, меня же сражения утомляли. Кто-то предпочитает поубавить внутренний пыл покупая любовь куртизанок, но мне претила сама мысль, чтоб сжимать в объятиях другую. Не её. Но музыка и Тило дарили покой и мысли, что я не один. Теперь можно принимать взвешенные и правильные решения, на сколько такое возможно.

Этой ночью распутница Луна кокетливо прикрылась облаками, скрывая тот факт, что уже не столь кругла и идёт на убыль. Я мог только благодарить её. Должно быть, она сделала всё, что могла, переплетая сотню случайностей. Какова была вероятность встретить Мэрианн, послушай я Элиаса и сверни к постоялому двору? Слишком много «если… то». Мне дали шанс и я его упустил. Блеск так и не пролитых слёз в её глазах… О Луна, что я опять сотворил не так?

К утру прилетел ястреб с письмом из южного порта. Стражи рубежа писали, что княжна Мэрианн покинула земли Герфельда на своём корабле. Сведения, что я здесь должно быть пришли быстро, раз письмо направили в Кёльвуд, а не дворец. В любом случае сути дела это не меняло. Подобно падающей звезде княжна озарила небо и тут же исчезла. Нужно жить дальше.

Вот он, мой дом. Для кого-то обитель правосудия, для кого-то далёкая мечта, но он мой. Химеры и грифоны как самые преданные друзья всегда рады, скалясь в широкой улыбке. Как же легко и свободно дышится… С арки врат я не сводил взгляда ещё издали. Зубчатый карниз издали выглядел словно чешуйки бабочки. Мелкие и незначительные, но вблизи стали видны каждая из небольших ниш. Высокие окна украшают арки с лепнинами, между которых взмывали ввысь тонкие колонны, удерживающие на себе тяжёлые площадки открытых балконов. И это только нижний ярус. Изучая снизу вверх каждый нюанс великого целого, взгляд не может остановиться и рассмотреть что-то одно, теряясь в многообразии скульптурных, монументальных и буквально резных деталях, неотрывно сливающихся со спокойным и молчаливым единством целого.

Если снаружи дворец говорит со зрителем с помощью камня, то изнутри он нежно шепчет убранством и отделкой. И то и другое в конечном итоге подобно симфонии ремесленника и художника. Как же хорошо дома.

Вместе со мной в покои вошли слуги, помогая раздеться с дороги и набирая в умывальню горячей воды. Стоит иногда выбираться в походы, только ради того, чтобы ощутить разницу между студёным ручьём, приёме в гостинице и в родном доме. Блаженно закрыв глаза лежал широкой и глубокой бадье. Кто-то сказал бы, что сейчас не хватает женщины рядом, но мне опротивела сама мысль о подобном. Сквозь закрытую дверь было слышно, как слуги готовят стол к ужину в покоях. Поморщившись, решил что надо подумать о чём-то другом, пока мыслями и фантазиями не начал овладевать голод иного плана. В последнее время слишком часто мысли уходили далеко не в рабочее русло. Надо будет что-то с этим придумать.

К кабинету шёл с некоторым предвкушением. Что же успело произойти в мире, раз даже моя женщина всё же посетила Герфельд? Как и заведено, коробка с письмами о новых гениях была самой большой. Даже жаль, что вероятность нахождения хоть пары стоящих в них крайне мала. Следующая коробка, со внутренними вопросами была хоть и меньше, но не на много. Но ни та, ни другая по большому счёту не волновала меня. Оттягивая момент, смотрел на третью, со срочными письмами и донесениями, не терпящих отлагательство. Занятно, но не удивительно, что сейчас она была заполнена больше, чем обычно. Налив себе в бокал виски для поддержания духа, сел за стол.

Так, несколько писем от Алана, десяток от командиров рубежа, среди которых так же от вверенных солдат и от леди Кларис… И одно он княжны. Любопытно, что стоит сургуч Сициад, а не Фрайфола. Разумеется, начал с него.

Теодор мёртв?! Раз так, да здравствует новый король. Маттео всю жизнь засматривался на его место. Но как это произошло? Почему письмо от Мэрианн, а не от нового короля? Она же не могла убить Теодора? На вряд ли, её бы так легко не отпустили. Во что ты ввязалась на этот раз?

В письмах Алана к сожалению не было ничего нового. Он предупреждал о маршруте дочери, на сколько успевал. У меня это вызвало улыбку. Отличный он, никогда не говорит, что делать, даже не советует и не рекомендует, только делится информацией, позволяя действовать на своё усмотрение. Вот только жаль опоздал. Письма остальных просматривал не вчитываясь. Ничего нового, но уже слишком поздно. Не будь я в походе, то узнал бы всё своевременно и успел бы принять меры. Как минимум, выехал бы княжне на встречу и расспросил о Теодоре, о том, что и как произошло. Другой вопрос, рассказала бы она?

Следующей нужно было разобрать донесения о внутренних делах королевства. Работу короля никто не отменял. Зато никто не мог и отнять у меня последний способ расслабиться и успокоиться. В тот же день велел сообщить Мартину, что я вернулся.

Орган уносил куда-то далеко, но вместе с тем именно он понимал то, что таилось глубоко во мне. Возвышенные раскаты провожали к самому естеству сознания. В нём были и звон капели о мостовую, и легчайшее дуновение ветра и тут же, неразделимо, шквалистый ураган смерча и града. Звук начинался издали. Едва касаясь, усиливал напор, приступая к ощутимым прикосновениям, не успокаивая, но лаская. Проникая под кожу, разносился подобно тысячи мельчайших игл. Пронзённая ими кожа горела, а под ней кипела кровь. Но звук не утихал, всё нарастая и продолжая будоражить. Тьма внутри слишком ужасающая для мира, но это моя тьма. И сейчас именно раскаты органа позволяли вытащить её наружу. Не прятать, не загонять, а позвать, позволяя выйти, подавшись за вниманием.

Как же я устал. Устал доказывать, что чёрный цвет имеет в