Мэрианн. Минуя войну - Техно Ведьма

общаясь, смеясь и шутя. Новый воин был с коротким ёжиком светлых волос, что торчали в разные стороны. Рядом с его креслом был привязан топор, в остальном он внешне ничем не отличался от большинства фрайфолов. Мне было интересно, как быстро он влился в команду. Подозреваю, что его уже все знали и взяли скорее по старой дружбе, чем за особые заслуги. Всё же до мудрого и опытного Кетиль ему ещё явно далеко. Тем временем меня заметил Дэвид, открыто помахав рукой и привлекая внимание остальных.

— Княжна Анна! Разрешите вам представить — это Андерс.

— Учту. — Пожала я плечами, всё же спускаясь вниз.

— Княжна! — упомянутый Андерс вскочил с места. — Я вас не подведу!

— Очень на это рассчитываю. Так понимаю, со всеми уже знаком. Надеюсь, они предупредили тебя, что быть в малом отряде княжны не только почётно, но и в разы опасней?

— Не думаю, что опасней обычной княжеской гвардии, — с несгибаемым энтузиазмом ответил воин. Отряд же сразу постарался сделать вид, что его не знает и в первый раз видит, — эти люди всегда вступают в бой первые, при том именно в сражение, а не рядовые патрульные стычки…

Тяжело опустившись в место княжны, откинулась на спинку кресла.

— Андерс, подозреваю мы не сработаемся.

— Почему?

— Княжна, дайте ему шанс! Он славный малый, просто сейчас волнуется перед вами. — Постарался встать на сторону друга Йохан.

— Вот именно, мне нужен воитель, ответственный и опытный, а не «славный малый», только научившийся держать в руках оружие.

Я бы продолжила и дальше высказывать возмущение, но в это время в комнату вышла Симона, держа в руках конверт.

— Ох, вы заняты?

— Что такое?

— Вам письмо ястреб принёс, а от кого не знаю и кому передать тоже, язык подписи не знаю.

— Там есть герб? Ну, рисунок? — смотрящая за дворцом изучила ещё раз конверт, после чего просияла, — Да! Вот тут дворец в кругу.

— Что?! — Я резко сжала подлокотники, подавшись корпусом вперёд. От смены моего тона служанка испугалась, прижимая к себе злосчастный конверт — Симона, подай его пожалуйста?

Смотрительница дома робко подошла, но тут же поспешила скрытья, едва я взяла послание в руки. На печати поверх сургуча, ровно как и в углу конверта действительно был герб островов Думонд. Позабыв разногласия, все не сводили глаз с конверта. Ещё не открывая в нём чувствовался какой-то предмет. Открыв, часть отряда охнула ещё не зная содержимого письма. В конверт был вложен знакомый амулет Илин, что сделала и подарила Элейна. Я зачитала письмо вслух:

— «Дорогая Анна, наше расставание было столь стремительным, а в последний ваш визит мы и вовсе не встретились. Хотя вам наверное приятней обращение Мэрианн? Илин очень по вам скучает и спрашивает, когда прибудете. Мы все вас ждём. Советую поспешить, пока все в добром здравии».

— Он блефует!

— Ни слова про Оливера, он должен быть с ней!

Отряд начал спор. Пустой и бессмысленный. Никто никого не слушал, стараясь только высказаться и перекричать. Мне же показалось, что я оглохла. Не слыша абсолютно ничего, смотрела перед собой, поверх пергамента. Моя маленькая Илин в плену у Эззиана.

— Он не мог знать имя Мэрианн, — начала тихо, не перекрикивая спор, но все сразу замолчали, — написал «мы вас ждём», значит вполне вероятно, что и Оли с ним. Подделки подвески быть не может, собственно мы нашли причину, почему письма не доходили. Раз волей случая совет и так собран, мои распоряжения — общий сбор, готовимся к войне. Вчера с князем были разосланы ястребы с готовностью, сегодня необходимо разослать новые, чтобы выступали к порту. Три дня на сборы, всех кто успел — на корабли. До островов пешком не добраться. Все свободны.

Пояснять и уговаривать никого не пришлось. Не сказав больше ни слова, все молча вышли, разве что Элейна всё же забрала подвеску из моей ослабевшей руки. Все были злы и собраны. Илин — наша. Пусть она хоть трижды крэйвол, она наша. Позарившись на неё, Эззиан покусился на святое. Любой из моей свиты мог постоять за себя, забрав при этом не одного обидчика. Но только не маленькая Илин — воплощение мирного народа и жизнелюбия. Не было смысла спрашивать, почему её королева не защитила свою подданную. Более того, я уверена, что именно Катерина передала сведения Эззиану о моём трепетном отношении к девушке. Но это всё рассуждения. Главное сейчас, чтобы Эззиан не успел навредить ей. Она столько сделала для меня… Я не этого не вынесу.

Глава 5 "Свет Герфельда"

Ночное светило озаряло мир, едва касаясь холодным светом как широкий тракт, уходящий вдаль, так и густой лесной бурелом. В отличие от своего дневного собрата Солнца, волшебница Луна предоставляла место для загадки мрака, что правил в местах, куда не доставал ни жгучий огонь костров и факелов, ни серебро луны. Большой, удивительно прекрасной. Королева небосклона приковывала взгляды, будучи хозяйкой ночного бала. Нежнейшие фрейлины — звёзды сбивались в созвездия, чтобы хоть так быть ей под стать. Она одна могла соединить в себе такие две противоположности, как будучи по размеру меньше чем любая из звёзд быть главнее и больше. Любой звезде же необходимо упасть с небосклона, чтобы привлечь взор и выделиться среди остальных. В мгновение падения позволяя зрителю загадать желание, чтобы однажды, когда-нибудь, возможно, оно исполнится. Наш мир давно покинули боги, разве что смеясь наблюдая за нами, никогда не внимая мольбам, но посылая самые жестокие испытания. Что остаётся нам? Молить и надеяться, мечтать. Луна, что идёт рука об руку с ночью считается покровительницей любви и тайных желаний.

— Луна! Приглядись, услышь -

Услышь!

Как чье-то сердце на части рвётся от любви!

Это песня слез,

И в ней — миллионы звёзд,

Бледней — в миллионы раз,

Огней — что пылают в нас,

Луна…

(Нотр Дам де Пари — Луна)*

Произнеся еле слышно, мне не хотелось, чтобы кто-нибудь меня услышал. С другой стороны, ни Луне, ни небу не нужны слова. Они видят нас и слышат не речь, а мысли, мольбу и саму идею просьбы. Слова всего лишь придумали люди, дабы облегчить себе способ взаимодействия. Но этим они усложнили жизнь, перестав понимать истинные чувства другого человека. Луна сверкала на небе, как яркое воплощение самых чистых из них. Тёмные круги на ней, как места пересечений, где одно чувство в самых благих своих проявлениях сталкивается с другим, не менее чистым и правильным. В результате всё равно каждый уверен в своей правоте, заслуженно.