Герцогиня Хардин - Эльза Скарлетт

Королева замолчала и вздохнула:

— Вам нужно увидеть кристалл в амулете. Он… немого изменился.

— Из-за зелья? — сделала предположение я.

— Нет, раньше… Я думаю вам стоит поторопиться с артефактом. У нас осталось не так много времени.

Я не знала, что и ответить, говорить сейчас, что оказывается у меня нет даже проекта обещанного артефакта, не поворачивался язык.

— Лея, — притягивая мою руку к себе, обратилась королева, меняя тему разговора, — как ваши отношения с моим племянником? Я помню, как вы были против заключения помолвки с кем-либо. Ваш договор стал неожиданностью для всех нас. Но не стану скрывать, что весьма радостным событием для нас с его Величеством. Вы весьма достойная кандидатура для его любимого племянника. А сегодня до меня уже дошли слухи, что вы не стали использовать свой голос для расторжения договора.

У меня возникло такое впечатление, что я будто разговариваю не с тетей Корина, а с матерью. Разве я бы смогла ей сказать все, что чувствую? И притяжение, и страх, и интерес… очень много всего. Но все же во мне больше преобладал страх.

— Я не могу сказать, что все хорошо, — осторожно призналась я.

Леди Мишель вздохнула:

— Я понимаю тебя, дитя. Все же для тебя это впервые. А Корин, несмотря на свой молодой для мага возраст, довольно быстро повзрослел и стал самостоятельным и независимым. — Королева так легко перешла в общении со мной на «ты», что это было будто естественно. — Трудно найти взаимопонимание с тем, кто привык управлять другими… — она будто говорила о себе. — Но послушай моего совета, деточка, и не ошибись, как я когда-то. Своему сердцу нужно доверять, и порой не верить глазам и ушам. Наши отношения с его Величеством первый раз были разрушены чужими сплетнями и ревностью. А когда правда открылась, было уже поздно, ничего нельзя было уже изменить. И мы много лет были вынуждены страдать вдали друг от друга, продолжая любить. Я не верю, что ты настолько цинична, что не стала расторгать договор из корысти.

Я не стала ничего отвечать или возражать. Все же королева мне не подруга и мы не настолько близки, чтоб советоваться или спорить с ней.

— Корин довольно рано лишился матери, как, впрочем, и ты, — продолжала говорить Мишель. — И я постаралась окружить его заботой и любовью вместо сестры. Если его отец старался воспитать в нем мужские качества, то я старалась, что бы он понял, что такое любовь родительская. И я знаю, что он может быть внимательным, заботливым и искренним. Я думаю, что ты сможешь быть с ним счастлива, если решишься. И сделаешь этим счастливой его. Самой тебе будет трудно сопротивляться сложившимся устоям. А все женщины раскрываются только в присутствии любимого мужчины. Подумай, пожалуйста, Лея, над моими словами. Я искренне хочу вам обоим счастья. И вижу, как о тебе говорит мой племянник и как смотрит в твою сторону.

Ответить мне было нечего. Расстраивать своими сомнениями эту добрую женщину не хотелось

— Пора идти обратно, нас ждут, — позвала ее Величество вставая. Взяв мою руку и положив на свой локоть, она повела меня обратно.

Вышли мы на круглую площадку в середине оранжереи. Тут стоял овальный белый стол, сервированный на пятерых, за которым нас ожидали его Величество, лорд Сенье и Тенебрей. При нашем появлении они встали и подождали пока слуги помогут нам сесть на наши места.

Подали первое блюдо, и мы приступили к обеду. Аппетита в обществе монарших особ у меня особо не было, мои мысли были заняты после разговора с королевой. Беседа началась при смене первого блюда, и разговаривали в основном мужчины. Так что, когда ко мне обратились я прослушала.

— Леди Хардин, — окликнул меня ректор, и я наконец очнулась.

— Простите, я не услышала вопрос, — извинилась я.

— Его Величество спрашивает, как продвигается работа по обучению артефактора, — повторила с улыбкой королева.

Я посмотрела на короля, который ничуть не злился и со снисходительной улыбкой смотрел на меня.

— Очень хорошо, — ответила я. — На следующей неделе новый кристалл будет готов.

— Вы сегодня несколько замкнуты, герцогиня, — заметил король, — в прошлый раз вы меня поразили своей решимостью.

— Обстоятельства несколько другие, — заметила я.

— А как работа с артефактом? — последовал следующий вопрос от короля.

— Почти никак, — призналась я, хоть и было очень стыдно. — Мне не хватает информации.

Король удивленно поднял брови. Повернули ко мне головы лорд Сенье и Тенебрей.

— Вот как? — удивился король. — Сенье поясни, я же тебя просил оказать все возможное содействие герцогине Хардин.

Ректор поджал губы и отпил из своего бокала:

— Адептка Харель, как оказалось весьма экстравагантная особа и возникли некоторые трудности…

— У Леи остается не так много свободного времени, — вмешался Тенебрей. — Помимо учебы, она занимается отдельно с Уквеа Ликхом, утром тренируется для магических игр, успевает делать домашние задания и успешно учится, и кроме того, за это время она успела сделать несколько весьма ценных артефактов. Ей нужно больше отдыхать. А сейчас еще и предстоит отработать наказание… Я вам говорил, дядя, что герцогине было бы лучше продолжить обучение на дому.

— Бедная девочка, — выдохнула королева, заломив руки. — Лонгрен, нельзя так нагружать девушку, это бесчеловечно!

Король поджал губы и посмотрел тяжелым взглядом на лорда-ректора. Который как-то сразу подобрался и растерялся.

— Теперь я понимаю, почему Эштон так сильно возмущался, обвиняя меня в том, что я эксплуатирую его племянницу!

— Все не так, как кажется, — попытался оправдаться лорд Сенье.

Король стукнул ладонью по столу так, что подпрыгнули со звоном тарелки. А я испугано выпрямилась.

— Лонгрен, — прорычал его Величество, — да я сам бы после этого землю грыз, чтоб забрать из твоей академии своего ребенка! Мало того, что жизнь герцогини уже несколько раз подвергалась опасности, ты ее еще и загрузил так, что ни одно нормальное существо не выдержит! И как я должен выглядеть в глазах Сореля? Удивляюсь, что он не разнес мне дворец. Он впервые опустился до угроз…

Я молчала во время этого разговора. Не такая я была уж загруженная, но звучало все очень серьезно, так что мне саму себя стало жалко.

— Э-эм-м… — протянул лорд-ректор.

— Леди Хардин, — обратился ко мне король, — скажите, чего бы вам самой хотелось: