Судья королевского отбора - Олеля Баянъ

– Магия, – заканчивает свою мысль леди Никалина. – Точнее, её количество.

Участница обводит взглядом судей и улыбается.

– Вероятнее всего, судьи не понимают, почему они должны судить, когда последнее слово остаётся за королём. Количество магии зависит от физических данных, а вот её качество зависит от эмоционального состояния мага. Когда маг испытывает положительные эмоции, особенно такое сильное чувство как любовь, то его сила возрастает, – баронесса усиливает сияние своих магических жил. – Любовь – это бесконечный источник силы для магов. Именно поэтому появились отборы, чтобы в королевских родах не иссякала божественная искра, которой наделена каждая правящая ветвь. Король не просто выбирает королеву. Он выбирает спутницу, которую полюбит всем сердцем, и она ответит ему тем же, тем самым позволив прикоснуться к огромной силе.

Познавательно!

Именно такая мысль приходит мне первой. Всё время, пока длится отбор, я не могла отделаться от ощущения, что с ним не всё так просто. И вот сегодня баронесса Тика раскрыла ещё одну тайну отбора.

Интересно, а сколько их всего, этих тайн?

Кошусь на рядом стоящего великого князя. Даже бровью не ведёт от слов леди Никалины. Вид у него явно скучающий. Прячет его под хмурыми бровями.

Справа от фельтмаршалока стоит король. У него поджаты губы. Пристальный взгляд не сходит с баронессы.

За разглядыванием я упускаю момент, когда та делает молниеносный выпад в сторону его величества. Кончик её магического меча останавливается в миллиметрах от шеи монарха. Тот не то, чтобы не шелохнулся, но даже не моргнул. Смотрит прямо ей в глаза.

– Если бы кто-то из Тика хотел смерти короля, то вы были бы уже мертвы, – чётко и громко заявляет баронесса Тика.

И только после её слов я различаю вскрики, вспоровшие тишину, в которой произошла её атака.

– Вы уверены, леди Никалина? – достаточно холодно спрашивает великий князь.

Он опускает на мгновение свой взгляд вниз, в район её живота, к которому фельтмаршалок приставил сотканный из магии синий меч. Баронесса Тика на это лишь хмыкает.

– Обвинение вашего рода в измене именно на этом и строилось, – разносится спокойный, я бы сказала, равнодушный голос княжны Стерры Зугравеску. – Род Тика известен своими выдающимися достижениями в области боевой магии, – на её лице не отражается ни тени эмоций. – Вы ударили в спину, потому что были слишком приближены к королю.

Клинок дрогнул в руке баронессы, и она опускает его, а затем он и вовсе исчезает. Но я это пропускаю мельком, потому что слежу за реакцией леди Никалины.

Она смотрит на Штэвана Второго, не спуская чуть прищуренных глаз. Рот крепко стиснут. Спина прямая, напряжённая. Руки вытянуты по швам. Ладони то сжимаются в кулаки, то разжимаются. Баронесса словно ищет что-то в выражении лица правителя, сохранявшего спокойствие и лёгкую степень заинтересованности в происходящем, или ждёт чего-то от него. Нервно облизывает губы и отводит взор. Снова мимолётный взгляд на короля, в котором я ловлю сияние решимости.

Леди Никалина хватает свою рубашку за полы и, разворачиваясь к зрителям и судьям спиной, стаскивает её через голову. Руками прижимает одежду, прикрывая грудь. Баронесса гнёт оголённую спину вперёд. Вижу, как её мышцы напрягаются, и от этого напряжения она едва слышно стонет, и все замирают, не в силах вымолвить ни слова. Лишь судьи переглядываются. Мы не знаем, что это может значит.

На фарфоровой коже во всю спину баронессы проявляется горящий синим цветом герб короля, герб его рода, рода Варади: щит, на котором двуглавый лев, с оскаленной пастью, стоит на задних лапах боком и над его головой пламя в виде короны.

– Это клятва верности роду Варади, – надев рубашку, поворачивается к зрителям пунцовая леди Никалина.

Она говорит и смотрит только на одного – на его величество. И с каждым словом её голос звучит громче. И с каждым словом в нём больше слышится ненависти.

– Её приносит каждый в нашем роду. Мы не могли убить никого из Варади. Но нас убивали именем короля. Убивали всех. И даже младенцев.

Дикий, леденящий кровь рёв девушки раздаётся над полигоном. Она поднимает руки и резко их опускает. Вмести с ними на полигон падают мечи, материализовавшиеся в воздухе. Они втыкаются клинками в землю. Леди Никалина снова кричит. По её лицу бегут слёзы. Руки вверх, а затем вниз. И новая партия мечей появляется и падает, втыкаясь лезвиями в почву.

Когда она опускает руки в последний раз, на тренировочном поле не остаётся места. Вся земля испещрена мечами. Словно ощетинившийся дикобраз.

Всё это время баронесса не спускает взора, горящего застарелой злобой, с его величества. Она сплёвывает и уже обращается к распорядительнице:

– Ну, и как вам представление, леди Наирэль? Достаточно высоко взлетит рейтинг этого отбора? – вопрос звучит едко, что даже я чувствую его горечь.

Впервые Вайроника не находит ответа. Она молча опускает голову, чтобы скрыть свои эмоции.

Король стоит, как застывшая статуя. Подделать изумление, отразившееся на его лице, просто невозможно. Поэтому я делаю вывод, что он этого не знал. А князь?

Я поворачиваю голову к нему. Только плотно сжатые губы выдают его истинные чувства. Да ставший привычным пламенеющий синим взор. Фельтмаршалок тихо разворачивается и уходит. Он даже на брата не взглянул. А вот я посмотрела.

Его величество молча, одним рывком, рвёт мундир и рубашку. Встряхивает правой рукой, и ладонь загорается синим.

– Я принимаю вашу клятву, – твёрдо говорит он, глядя прямо баронессе в глаза. – И обязуюсь защищать род Тика, – и прикладывает горящую ладонь к левой груди, к сердцу.

С тихим шипением пламя впитывается в кожу. Когда король отнимает руку, на её месте красуется другой герб, могу предположить, что герб рода Тика, из контуров которого текут капли крови.

– Ты не знал, – шелестит над толпой голос изумлённой леди Никалины.

– Теперь знаю, – с той же твёрдостью заявляет Штэван Второй.

Ответ короля до сих пор звучит в моих мыслях, хотя уже прошло полчаса, как нас быстро разогнали по своим покоям, где я не могу найти себе места и мечусь из угла в угол. Разогнали – это слишком громкое слово, скорее, уж проводили, чтобы мы не заблудились и точно зашли в свои комнаты, защищённые самим великим князем.

Защищены ли? Я даже останавливаюсь, чтобы хорошенько обдумать это предположение.

Нам говорили, что мы в безопасности, что судьи неприкосновенны, но весь отбор мы только и попадаем в такие ситуации, когда нас надо спасать. Я уж точно доставила хлопот. Про других судий известно лишь то, что поведал