Зов судьбы: любовь берлана - Елена Шальнова

Мы остановились, наблюдая, как разворачивается ситуация. Охранник, держа мальчишек за шкирку, разговаривал с пекарем, чей лоток был опрокинут. Судя по всему, он собирался отвести их в участок, ведь их драка нанесла пекарю ощутимый убыток.

— Бедные мальчишки, — вздохнула я. — Надеюсь, это послужит им уроком.

Вир Яндис кивнул.

— Да, но, возможно, этот случай научит их быть более осмотрительными.

Убедившись, что ситуация под контролем, мы продолжили наш путь к гостинице.

Мы с виром Яндисом свернули за угол, оставляя позади суматоху с дракой мальчишек, шли по уютной улочке. Солнце ласково пригревало, а легкий ветерок доносил аромат цветущих деревьев. Я не могла сдержать улыбку, наслаждаясь этим прекрасным днем и ощущением, что жизнь наконец-то налаживается.

Вокруг нас кипела жизнь: дети играли у фонтана, торговцы зазывали покупателей к своим лоткам с фруктами и сладостями, а из открытых окон доносились звуки музыки и смех. Авескар казался мне настоящим раем, местом, где я наконец-то обрела дом и счастье.

Вир Яндис замолчал, погруженный в свои мысли. Я не хотела нарушать эту тишину, наслаждаясь возможностью просто впитывать атмосферу города. Мои мысли невольно возвращались к Ройсу, к нашему будущему дому, к той жизни, которая ждала нас впереди. Сердце наполнялось теплом при мысли о том, как много хорошего произошло со мной за последнее время.

Неожиданно вир Яндис нарушил молчание:

— Знаете, вия Рискози, я давно хотел поделиться с вами своими наблюдениями о берланах, — начал он, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

— Что вы имеете в виду? — спросила я осторожно.

— Ну, как бы так сказать… Они кажутся мне довольно грубыми и недостаточно утонченными. Вы не находите?

Я была шокирована. Как может этот человек, которого я считала умным и образованным, говорить такие вещи?

— Вир Яндис, я совершенно не согласна с вами, — возразила я, чувствуя, как во мне закипает возмущение. — Берланы ничем не хуже людей, а во многом даже лучше. Они более честные, открытые, естественные.

Яндис усмехнулся, и эта усмешка показалась мне неприятной.

— Я не сомневался, что вы будете за них заступаться. Я не раз видел вас вместе с этим огромным и, простите, жутким главой стражи. Честно говоря, я просто не представляю, что вы могли в нем найти.

Его слова ударили меня, словно пощечина. Как он смеет так говорить о Ройсе? О берлане, которого он даже не знает?

— Вир Яндис, вы переходите границы, — сказала я, чувствуя, как мой голос дрожит от гнева. — Вы не имеете права судить о моей личной жизни или о берланах, которых вы даже не знаете. Ройс — самый добрый, честный и заботливый мужчина, которого я когда-либо встречала. И то, что он берлан, делает его только лучше!

— О, дорогая вия Рискози, — протянул Яндис с неприятной улыбкой, — неужели вы действительно верите, что эти звери способны на настоящие чувства? Они же просто следуют своим инстинктам.

Я почувствовала, как во мне закипает ярость.

— Да как вы смеете! Вы просто… просто сноб и невежа!

Я попыталась вырвать свою руку из-под его руки, намереваясь уйти. Мне хотелось оказаться как можно дальше от этого человека, которого я считала безобидным чудаком, а он оказался таким… мерзким.

Но к моему удивлению и ужасу, он держал меня неожиданно крепко.

— Отпустите меня немедленно! — потребовала я, начиная паниковать.

Вместо ответа я почувствовала острую боль в боку. Что-то укололо меня, и мир вокруг начал расплываться.

— Что… что вы делаете? — пробормотала я, чувствуя, как моё сознание ускользает.

Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться в темноту, было лицо вира Яндиса, но оно больше не казалось нелепым или безобидным. Его глаза были холодными и расчетливыми, а на губах играла жестокая улыбка.

— Простите, Даярис, — услышала я его голос словно издалека. — Но у меня есть свои планы на вас. И, поверьте, ваш драгоценный берлан в них не входит.

А потом мир погрузился во тьму, и я потеряла сознание.

Глава 33

Я медленно открыла глаза, и первое, что почувствовала — это пульсирующая боль в голове. Комната вокруг меня была незнакомой и скудно обставленной. Я лежала на жесткой кровати, которая скрипела при каждом моём движении.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в какой-то бедной комнате деревянного дома. Стены были голыми, с потрескавшейся краской, местами виднелись следы плесени. Единственное окно было заколочено досками, но через щели просачивались тонкие лучи света, создавая причудливые узоры на пыльном полу.

Я попыталась сесть, но резкая боль пронзила мою голову, а к горлу подступила тошнота. Я снова упала на матрас, чувствуя, как комната кружится вокруг меня.

Что произошло? Где я? Последнее, что я помнила — это неприятный разговор с виром Яндисом. Мы шли по улице, обсуждая берлан, и вдруг… Вдруг что? Я напрягла память, пытаясь восстановить события, но в голове был сплошной туман. Кажется, был какой-то укол? А потом — провал.

Меня похитили? Но зачем? Зачем я могла понадобиться виру Яндису? Он казался таким безобидным, немного чудаковатым, но… Неужели это была всего лишь маска? От этой мысли меня бросило в холодный пот.

Я попыталась сосредоточиться, но мысли разбегались, словно испуганные мыши. Головная боль не давала ни на чем сконцентрироваться. Я чувствовала себя такой беспомощной, такой уязвимой.

Слезы навернулись на глаза, и я не стала их сдерживать. Я плакала от бессилия, от страха, от непонимания происходящего. Где Ройс? Знает ли он, что я пропала? Ищет ли меня?

Я попыталась успокоиться, глубоко дыша. Нужно было собраться с мыслями, попытаться понять, где я и что происходит. Но каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться, головная боль усиливалась, словно кто-то вбивал гвозди в мой череп.

Я осторожно повернула голову, осматривая комнату более внимательно. Кроме кровати, на которой я лежала, здесь был только старый, покосившийся стул и маленький столик.

Прислушавшись, я попыталась уловить какие-нибудь звуки извне, но все, что я слышала — это тишина, нарушаемая лишь скрипом старого дома.

Сколько времени я здесь? Час? День? Неделю? Я не могла сказать наверняка. Моё чувство времени было полностью нарушено.

Я снова попыталась встать, на этот раз медленнее. Головокружение усилилось, но я стиснула зубы и села на край кровати. Комната немного покачивалась перед глазами, но я старалась дышать глубоко и равномерно.

Я лежала в неудобной позе и мои ноги затекли. Я осторожно встала, держась за стену для поддержки. Каждый шаг давался с трудом, но я была полна решимости обследовать свою тюрьму.

Подойдя к заколоченному окну, я попыталась разглядеть