Волчара - Екатерина Кон

— Я не слышал о белых волчицах уже давно, — хрипел Ратибор.

— Я рождён человеческой самкой, — громко и чётко известил Николай всех поселенцев.

На морде вожака появилось недоверие. Человек не мог родить Доминантного Альфу!

— Врёшь! — оскалился Ратибор, то ли от злобы, то ли от напряжения снять свою невидимую ношу.

Николай пожал массивными плечами. Это личное дело каждого верить ему или нет. Он никому ничего доказывать не будет. Сохраняя давление подчинения на вожака, он спросил:

— Где самки?

— Ты не узнаешь от меня даже под пытками, — зарычал Ратибор, всё ещё пытаясь снять давление, сопротивляясь, словно удерживал плечами многотонные плиты.

Зная, что это так, Николай перевёл взгляд на лежащего и одетого во всё чёрное, как ниндзя, стража:

— Ты! Говори! — и чуть сильнее надавил, заставляя слушаться его приказа.

На стражника давление увеличилось, его внутренности сдавливало, обещая превратить в месиво. Боль фейерверками взрывалась в мозгу, а по нервной системе проходилась током, постоянно ударяя, и приводя к конвульсиям.

— В подземелье, — и стражник стал описывать, как туда попасть, медленно выдавливая слова.

— Самки живы? — спросил Борис.

— Да, все три, — через силу выдавил стражник.

— Владислав, — обратился Николай к щенку, — Забери самок.

— Понял, — и щенок трусцой побежал в дом вожака.

Он знал, где находится дом бывшего вожака. По детальному описанию он нашёл нужную полку и рычаг. Нашёл нужную дверь в подземелье и, выпустив когти, сломал замок.

До появления Владислава, самки не меняли своего положения и сидели в тишине, нарушаемой лишь хриплым дыханием Ольги. Воздух выходил из неё со свистом. Лена и Коля не на шутку боялись за её состояние. Здесь в темноте время застывает, минуты превращаются в годы. Здесь продлевается боль, одиночество, агония и переживания. Здесь, кажется, невыносимо, но всё равно существуешь.

— Звёзды, — захрипела Ольга, её дыхание сбилось, оно стало ещё короче и словно она задыхалась.

— Что случилось? — встрепенулась Лена.

— Принудительное подчинение, — всё тем же хрипом ответила Ольга, — мощное. Тело придавило к земле многобетонной плитой.

Каждое слово вырывалось через самку.

— Всё в порядке, — успокаивающе произнесла Коля, — это Николай.

— Мой волчара? — опешив, спросила Лена.

Тогда почему на неё не действует? И как он может подчинять чужих подчинённых? Есть только один способ…

— Неужели он, — так и не закончила Лена, вспомнив рассказы о могущественных возможностях особых Альф.

— Да, он рождён Доминантным Альфой.

— Звёзды на ночном небосводе, — благоговейно прошептала Лена.

Она ни разу не почувствовала его особенность. Знала, что он Альфа, но, чтобы такой… это открытие.

— Таки урвала особенного самца, — прокряхтела Ольга, только усмехнуться не смогла.

— Расслабься, и не сопротивляйся ему, — посоветовала Коля.

— Не могу… моё существо невольно противится… потому что я присягнула другому вожаку, — с запинками объяснила Ольга.

Как же хорошо, что она бесстайная, выдохнула Лена. Но почему его давление не распространяется на неё, как на оборотня? С Николяшей-то всё понятно, она человек и не имеет внутреннего зверя, а вот с ней…

Ольга как могла, стараясь успокоиться, покориться. Но внутренняя волчица и существо противостояли. Только её вожак может подчинять, а она уступать. Она дала клятву, обет. А теперь её естество насильно подчиняет другой Альфа, да ещё и не простой. С мощной силой, признала Ольга. Ладно на поверхности, но под землёй… Вот она мощь Доминантных Альф. Ольга уверена, наверху всех оборотней прибило так же, а возможно и посильнее. Они находятся в самом эпицентре, в непосредственной близости.

Спустя какое-то время, они услышали, как когти ломают металл, дверь отворилась… и вошёл Владислава.

— Владик, слава Луне, — счастливо воскликнула Лена, поднимаясь с пола.

Он быстро подошёл к самкам и присел на корточки перед Ольгой.

— Ты с ней бережно, — посоветовала Лена, — у неё куча повреждений.

— Затмение Луны, чем ты заслужила-то? — окидывая сочувственным взглядом, прошептал Влад.

— Знаешь, есть такая фраза у людей: «Честность — хорошее качество, только не всем по карману». Я из таких особей, — ответила Ольга.

— Я сейчас возьму тебя на руки, — предупредил самец, чтобы она подготовилась к боли.

— Разумно ли, если её подавляют? — с тревогой спросила Коля.

— Давление спало, — оповестила Ольга.

Даже если бы оно продолжало давить, она не хотела находиться здесь. Хотелось вдохнуть свежего уличного воздуха. Ольга вскрикнула от всплеска боли, когда Влад взял её на руки, потревожив тело, а потом ещё удобнее устраивая на руках.

— Идите за мной, — сказал Влад.

И они оставили позади себя «номер люкс» боли и страданий, вышли из подземелья. Лена понадеялась, что это место сгорит дотла. Всего лишь сутки прошли, а она уже ненавидит этот дом с его цокольным этажом. А что говорить об Ольгинке? Почти неделя ада и издевательств! Жаль, что у самок нет боевой формы, в очередной раз посетовала Лена, располосовала бы отвратительного пса!

Воздух на улице уплотнился и вибрировал от мощного импульса Доминантного Альфы, так что дышать было трудно. Влад аккуратно нёс Ольгу и по пустым улочкам поселения выводил самок. Лена ещё никогда не видела поселение настолько мёртвым. Даже в праздники везде сновали самки, а щенки бегали или играли в прятки.

— Спасибо, Влад, ты хороший самец, — нарушила тишину Ольгинка.

От похвалы за хорошие поступки ему стало приятно и тепло на душе. Когда Ратибор хвалил за плохое поведение, он сдерживал рвоту до дома. И унитазу изливал содержимое желудка и отвращение к себе. Влад вывел их на поляну. Здесь, стоя уже на коленях, оборотни неотрывно смотрели на Шереметьева.

Лена и сама залюбовалась своим волком. Он был шире и выше остальных. Холка шла по позвоночнику и была вздыблена. Брюки костюма (не любил он носить джинсы и футболки) вплотную держались на бёдрах. Когти длинные и заострённые. «Он настоящий секс», облизнулась внутренняя волчица. Влад подвёл их к самцам. Боря и Стёпа стояли уже в человеческом обличии с голым торсом в джинсах. Они прикрывали спину Николая. Хотя в этом смысла не было, Шереметьев чувствовал каждого своего и чужого оборотня, и все присутствующие здесь стояли на коленях. Даже сам вожак стоял в коленопреклонённой позе. А перед ним Николай, во всей своей природной наполовину звериной красе. Шереметьев стрельнул взглядом по самкам, отмечая, что две из них живы и здоровы, а третья полуживая на руках щенка, и повернулся к Ратибору.

Коля, счастливо улыбаясь, шла к своему волку, но Стёпа на улыбку не ответил. Он дырявил её взглядом. По шкуре Лены пробежалась толпа мурашек. Николяше в этот раз не поздоровится.

— Мой волк, — надо признать Коля даже в улыбке не дрогнула.

— Мы поговорим