Волчара - Екатерина Кон

— Раз дразнишься, значит, жить будешь, — едко заметила Коля.

Ольга хмыкнула. Её тело горело пожаром боли, каждый вздох колол лёгкие, а раны щипало от пота. Никогда ещё она не чувствовала себя смертной, хрупкой, «человеком». Их разговоры отвлекали от боли и, если быть честной, Ольга рада, что сейчас не одна.

— Спасибо, что пришли, — дрожащим голосом произнесла Ольгинка, глотая слёзы.

— Я люблю тебя, сестра, и не могла ничего не делать, пока тебе больно, — со слезами произнесла Коля.

— Ты всех своих знакомых называешь сёстрами? — усмехнулась волчица.

— Я росла с братом и дядей, а мне всегда хотелось сестру. Посекретничать с ней, посплетничать, пообсуждать мальчиков. Потом у меня появилось три сестры. А сейчас я обрела четвёртую, — шептала Коля, аккуратно распутывая колтуны в волосах Ольги.

— Раз мы определились с родством, если не по крови, то по духу, у меня вопрос к вам, — Ольге было приятно услышать, что является для человеческой самки сестрой, но сама пока выказать свои чувства не могла, думая, что если произнесёт это, то прозвучат они предсмертными словами, — Как мы будем выбираться отсюда?

— Никак, — спокойным тоном ответила Коля, — Мы ждём.

— И чего мы ждём? — спросила Лена.

Она знала только об одном плане. А услышав, что Николяша специально попалась в лапы Ратибора, подумала, что видимо, имеется другой план.

— Перемен. Они уже стучатся в дверь, — отвечает всё та же Николая, — Завтра всё старое закончится и начнётся новое.

Раз им осталось ожидать сутки, то Коля решилась рассказать всю правду. Всю кроме Шереметьева. Этот секрет он сам покажет и расскажет.

Ни еды, ни воды им не принесли. Их, вообще, никто не тревожил. Коля говорила, волчицы перебивая, задавали вопросы. Лена не обиделась на сестру, потому что видела облегчение от встречи на лице Ольгинки. Самке приятно и спокойно с ними. А ещё заверения Николяши, что стая скоро сменит вожака, порадовали. И для того, чтобы это произошло ей надо быть здесь, значит, так тому и быть. Через какое-то время их сморил сон. Первой уснула Ольга, её дыхание вырывалось хрипами. Следующей Коля, она положила голову на плечо Лены. И самой последней была Лена. Она молилась благодетельницам за хороший исход событий. А ещё мысленно звала и поторапливала своего волка. И спокойно уснула, положив свою голову на макушку Коли.

Последней мыслью была — её волк станет вожаком, и они останутся здесь… Осталось ещё чуть-чуть…

29

Волк и человек слились в единое в телесном отношении. Обе части завладели телом, являя поселению боевую форму оборотня Шереметьева. Стражники Ратибора не смогли сдержать превращение, да и сами не успели принять боевую форму, ни сообразить. У обычного оборотня трансформация занимает минуты, у Коли секунды. Тут и моргнуть не успеешь… рубашка лохмотьями висела на огромном лохматом теле. Шереметьев просто, как пушинку, откинул стражников. Один стражник снёс другого, того, кто держал Степана, а другой Борю. Стёпа и Боря тут же начали трансформироваться. Но Влада всё ещё держали, и ему начали выворачивать руки, стараясь вырвать из плеч. Но Борис, расправившись со своим конвоем, приступил к охране Влада.

И это происходило всё настолько быстро, что личная стража не успела трансформироваться, а уже выведены из строя. Согласно боевому искусству оборотней при боевой форме, чтобы вывести оппонента из борьбы нужно бить по болевым точкам. Они очень схожи по расположению на человеческом теле. Только у оборотней шкура толще и надавить не получится. Либо пробить когтями, либо точным ударом порезать шкуру, доставая до точек. Это не убивает, но лишает сознания на несколько минут, пока регенерация заживляет ткани.

Самки, прижав к себе щенков, отступили за спины самцов, а те встали в плотный ряд, чтобы их обезопасить. Со стороны видно, что Николай был чуть больше обычного оборотня в ширине и мощи. Его тело покрывал более густой мех, а шерсть торчала дыбом, как иголки у дикобраза.

Отличие Николая заметил и Ратибор, он продолжал стоять с руками за спиной. Сказать, что его это взволновало — то нет. Медицина по Видам не шагает, она прыгает вперёд. Возможно, этот учёный создал биодобавки, чтобы нарастить своё тело. Это неестественно, а значит, не так уж непомерно. Выглядит он мощнее, тут не забрать этого. Он всё ещё чувствовал, что волк Шереметьева, не настолько силён, как хочет показаться. Николай приблизил себя к размерам Доминантного, но силы того у него нет.

Словно прочитав нелестную оценку о себе, Шереметьев усмехнулся. Уголок его пасти удлинённой морды поднялся вверх, от чего правая сторона клыков оголилась.

— Чего усмехаешься? — спросил Ратибор, зная, что не дождётся нормальных слов.

Когда оборотень в боевой или волчьей форме, они забывают о своей человеческой ипостаси, и отдаются инстинктам, особенно сейчас, когда жажда крови кипит в жилах и туманит разум.

— Всё ещё думаешь, что я слаб? — сказал человеческим языком Николай.

Это повергло вожака в шок. Только рождённые белой волчицей Доминантные Альфы могут контролировать себя в боевой форме. То есть говорить речью, а не рычать. Но он не мог быть им! Белых волчиц уже давно нет на земле. Первая появилась у Жмурова только сейчас за столько столетий, если не тысячелетий.

Не только Ратибор был ошарашен… все… кроме Степана. Он знал настоящую иерархию волка Шереметьева. Старые волки знали о способностях Доминантных, а возможно (единицы) видели и почувствовали на себе. Новое поколение оборотней воспринимали Доминантных, как легенды и мифы. Теперь они увидели своими глазами.

— Я старше и опытнее тебя, — крикнул Ратибор, плюс его наставником когда-то (в былые времена) был тоже Доминантный.

— Возможно, — молвил Николай, — но я сильнее.

И тут все оборотни упали на землю, и самки, и щенки. Их придавило давлением принудительного подчинения Доминантного. Послышались падающие тела с крыш домов. Личная стража, распределённая по всему периметру поселения для отражения атаки и подстраховки, падали на землю с деревьев, как спелые яблоки. Стёпа, Боря и Влад всё ещё оставаясь на ногах, удивлённо оглянулись. Коля умел распределять давление своего волка. Поэтому не тронул знакомых существ. А Ратибора поставил на колени. Вожак тужился снять подчинение. Морда его покраснела, а вены вздулись под кожей, словно маленькие змеи под кожей, рисуя карту рек Руссии.

— Не может быть, — прохрипел вожак, — Доминантные стали легендами, как рыжие и белые волчицы.

— Мать-природа и судьба всё возвращают на круги своя, — ухмыльнулся Николай.

В Руссии он знал ещё одного Доминантного волка. На этой особенности они и сдружились. И если уж в природе есть два сильных Альфы,