Хвост Греры 2 - Вероника Мелан

Я выпихнула себя из воды, заставила подняться, перешагнуть через бортик, вытерла тело.

Нельзя сидеть, не время отдыхать. Нужно действовать.

Но тот, кто внутри меня пыжился быть сильным и отдавал приказы, натыкался на безвольный и не желающий более совершать геройские поступки картофельный мешок. И этим картофельным мешком была я.

Я полагала, что Лиам ушел из дома, но ошиблась. Он все еще был где-то здесь, наверное, сидел в своем кабинете, в любимом кресле. В другой раз я бы направилась туда прямиком, чтобы укутаться в своего мужчину, но теперь испытала лишь очередной приступ глухой боли. Он не захочет меня касаться. Ни к чему провоцировать сложные ситуации и изнуряющие нас обоих диалоги.

Поэтому я направилась в противоположное от кабинета крыло.

Лиам

Он чувствовал ее, как себя. Каждый микрон ее страха, волны ее сомнений, процент ее душевной боли. Кейна боялась приближаться, боялась наткнуться на отчуждение, опасалась окунуться в жидкий азот его равнодушных фраз. Хорошо, если равнодушных…

Но он хотел ее обнять. Сжать ее, укрыть, закрыть, очистить… Вот именно, очистить.

Знакомое кресло более не дарило комфорта, любая поверхность кажется иголками, когда внутри неспокойно. Его любимая женщина терзалась чувством нелюбимости, а Карра разрывался между собой-человеком и собой-Комиссионером. Человек в нем обнимет ее с жадностью, человеку плевать на того, кто сидит в ее клетках, но что, если хоть на секунду победит Комиссионер? Слишком много красных лампочек на карте СЕ, слишком много красных лампочек внутри него самого, и стальные двери держатся на последних болтах. Нельзя.

Ее боль, однако, убивала его.

Лиам покачал головой. Комиссионера практически невозможно убить, но человеческой женщине это, похоже, под силу. Ее эмоции – его эмоции. Он так выбрал. Как они оба попали в ситуацию, где правильных выходов попросту нет? Кажется, куда ни шагни, и взвоет еще одна сирена – на этот раз последняя.

Закрылась дверь в ванную; Кейна, постояв в коридоре, направилась не к его кабинету, но прочь. Укрылась где-то в дальней спальне, которой они никогда не пользовались.

Она все понимала, все чувствовала.

От этого не легче.

Лиам, сам не зная, что именно собирается сказать, поднялся со своего места.

Дверь осталась приоткрытой. И сквозь зазор он видел, что она сидит на стуле. Всегда цельная, всегда крепкая и собранная, теперь Кейна силилась склеивать пласты внутреннего стержня, который разъехался на блоки. Блоки эти того и гляди соскользнут, внутренняя тряска слишком сильна; даже бетон рушится от землетрясений.

Кажется, в камере она держалась лучше.

– Я не понимаю, – слышал он шепот, – не понимаю, как ускорить формирование нейронных связей…

Она разговаривала с Грерой. Забылась, делала это вслух, и Карра наблюдал монолог.

– … продолжить трансформации? Ускорь процесс, сделай это «насильно», даже если будет больно.

Он не знал, какими словами отозвалась Грера, но, судя по поникшим плечам, ответ Кейну не порадовал.

– Восемьдесят человек умрут к вечеру… Мы должны что-то придумать. Все эти символы, изображения… Я должна их понять.

Пауза.

– У нас нет даже двадцати четырех часов.

Еще один отрезок тишины.

Ей становилось все холоднее, она чувствовала себя все более одинокой. Не знала, как угодить всем, как наладить то, что развалилось, не желала учиться жить на руинах в условиях отчужденности Лиама. И не понимала, как понять то, что транслировал ей напрямую Хвост.

Создатель свидетель, Карра никогда еще так сильно не желал ее поддержать, но он не мог даже соврать о том, что все наладится. Некое черное цунами коснулось их всех.

– Что? – в какой-то момент Кейна вздрогнула. – Ты… издеваешься?

Он напрягся. Что опять предлагала эта чешуйчатая тварь? При всем ее могучем интеллекте она издевалась над человеком, так ему казалось. Может, не специально, но все-таки.

– «Сквад»? – услышал он после паузы. – Еще раз? Ты не помнишь, что он сказал мне в прошлый раз? Я помню…

Он сказал, что повредит ей руку.

– … сломает мне запястье… – печальный шепот, и он почувствовал, что Кейна сейчас желает не быть. Соскользнуть в пустоту, исчезнуть и раствориться. – Я устала. Я сдаюсь, понимаешь… Я сдаюсь.

Она легла лбом на стол, у которого сидела, и Лиам кожей почувствовал, как внутри той, чей голос он так чутко слушал, перегорают провода.

В замешательстве он пребывал недолго.

Он нарушит еще один из своих принципов, он уже нарушил их достаточно. Лиам развернулся и пошел прочь.

* * *

Кейна

Мне хотелось просто горевать. Горевание и пестование собственного бессилия освобождало от ответственности, и, возможно, я бы продолжала предаваться этому занятию, если бы у меня было время. Но времени не было. К вечеру на СЕ погибнет чей-то друг, чья-то любимая, чей-то любимый… Их всех кто-то будет помнить и оплакивать.

Я решила продолжить «тренировки». Быть может, если усилить интенсивность, мы с Грерой прорастем друг в друга быстрее, полнее и эффективнее. Придется пробовать, выбора никакого. Я поднимала себя, как развалившийся каркас, который заржавел и не желает двигаться. Против желания, против воли, используя последний процент оставшейся решимости и нулевой заряд внутренней батареи.

Решила, что сначала придется помочь топливом телу, набить желудок, а после опять нырнуть в портал к голубой хижине и ледяному озеру, которое я успела отчаянно невзлюбить. Где-то по пути в этой гонке я, наверное, рухну – просто не выдержат ноги. Но это случится именно «по пути», а не потому, что я спеклась и перестала двигаться.

Сейчас мне подойдет все: хлеб, колбаса, сыр… И побольше жидкости.

Лиам покинул дом, это я чувствовала. Стало легче, стало тяжелее.

Про холодильник я забыла, когда увидела, что на столе лежит продолговатый футляр. Вытянутый, с прозрачный крышкой, напоминающий пенал для дорогой ручки. С системой охлаждения и даже подсветкой.

«Пенал с подсветкой?» Явно изготовленный Комиссией.

Внутри лежала не ручка, внутри покоился шприц с короткой иглой. Емкость была наполнена прозрачной желтоватой жидкостью до отметки «два». И голографический штрих-код: «S.Q.U.A.D»

У футляра записка: «Используй. Л.».

Шприц с наркотиком, оставленный мне? Значит, он слышал…

«Используй. Л.». Мне хотелось, чтобы в короткой записке стояло две «Л.». И тогда это бы значило: «Люблю, Лиам». Но «Л.» была одна, и она навряд ли расшифровывалась в «люблю». Скорее, просто в «Лиам».

Используй. Лиам.

Мне было тепло и было дурно. Он сам выдал позволение в этот раз сделать то, что запретил в прошлый. Он снова пытался помочь, нарушая законы. По моим щекам текли слезы, глаза жгло от слез и от бессилия. Я не хотела еще раз колоться, я этот процесс ненавидела, но выхода не было.

– Ты сама будешь, поняла?

Я просто не смогу его в себя воткнуть.

* * *

Уровень СЕ

Лиам

Он наблюдал за ней через экран. За Кейной, которая плакала, не желая вгонять под кожу иглу.

– … сама будешь руководить моей рукой.

Наверное, ответ был положительный, потому что футляр был взят. Кейна отправилась в ту же спальню, в которой недавно сидела, – в желтую. Занавески и покрывало на кровати были золотистого цвета. Солнечные, приятные взгляду – кто их выбирал? Точно не он.

И более всего Лиам желал сейчас быть рядом, забыть про чертов СЕ и отправиться домой, чтобы, когда веки Кейны сомкнутся, просто сидеть рядом. Чтобы вытащить ее из «сна», если что-то пойдет не так. Да, он знал, что «Сквад» безопасен, что это единственный наркотик, не создающий в мозговой структуре патологической зависимости, но тем он и опасен. Своей «безопасностью». И всегда что-то могло пойти «не так».

Он бы переместился, он бы плюнул на карту с мигающими красными огнями, с которой каждый раз соскальзывал его утомленный взгляд. Он бы взял стул, неслышно опустился рядом, контролировал бы ее пульс и берег от перенапряжения нервную систему. Уже собрался покинуть пост, когда раздалось напряженное, как предупреждающий звук гремучей змеи, шипение рации.

– Сектор Два… Разлом…

– Шейте, – среагировал