Заветное желание Его Темнейшества - Евгения Рарог

— Ты всё равно вернёшься ко мне, любимая… — беззвучно прошептал он, наблюдая как Рия с Августом скрываются в глубине леса, и повернувшись, направился во внутренние покои храма.

Глава 20

Пару месяцев назад…

Рэм Брайс был жёстким наставником. Даже жестоким. Он не прощал даже малейшей ошибки. На тренировках Август работал как проклятый. Спасало то, что знания у него уже были. Оставалась работа с телом. А здесь требовались только выносливость и упорство.

Август уже три месяца жил в академии. За это короткое время он ещё вытянулся вверх и раздался в плечах. И больше не был похож на нескладного подростка. В первый месяц Август уставал настолько, что, приходя в казарму, падал на свою койку и засыпал мертвым сном. А утром буквально соскребал себя с кровати и снова отправлялся на тренировку. Кровавые мозоли первые недели не сходили с его рук, и он разодрал на ленты одну из выданных ему рубах.

Первое письмо для Рии он смог написать только через месяц. Сухое, короткое. Только чтобы дать ей знать, что он жив. Письмо прочитали при нём же. Он похвалил себя за предусмотрительность. Писать лишнего не стал.

Дни были похожи один на другой. Отличались только всё увеличивающейся интенсивностью тренировок. Рэм не жалел. Но Август был даже этому рад. Здесь, в академии тренироваться было проще, чем в лесу. Было всё необходимое. И наставник. Он быстро возвращал утраченные при переходе умения.

Но было одно «но». Широкоплечий, огромный, как скала, Брайс любил чужие мучения. Особенно тех, кто не мог пока ответить. Тех, кто был слабым и неопытным. Таких как Август. Эта подробность из личных предпочтений Брайса стала для Августа полной неожиданностью. И очень неприятной. В прошлой жизни его наставником был Нис Лехер. Он тоже не щадил подопечных, но был справедливым и чуть более порядочным.

Августа сначала поселили отдельно. Первую неделю его запирали на ночь. Он было решил, что это простая перестраховка. Выбраться из академии без пропуска было попросту невозможно. Но когда к нему в одну из ночей заглянул Брайс, чтобы, по его словам, продолжить тренировку и преподать урок «терпимости к боли», Августа спасла только ловкость. Он сумел вывернуться из крепкого захвата Брайса и ударить в причинное и самое болезненное место.

— Ублюдок, — шипел Брайс согнувшись пополам и сверля Августа яростным взглядом, — убью суку…

— Айне ждёт меня обратно, — равнодушно бросил Август, впрочем, не подходя ближе к Брайсу.

— Она не узнает, — с усилием разогнулся Брайс, — я умею не оставлять следов.

— Рискнёшь попробовать? — рискнул Август, приподняв бровь. Брайс мог и выполнить свою угрозу. Но тот грязно выругавшись вышел из комнаты.

Август на следующий день выпросил перевести его в общую казарму и ходил с тех пор настороженно оглядываясь. Слишком уж зол был Брайс уходя той ночью от Августа.

Брайс действительно оказался злопамятным и мстительным.

В середине октября всех новых учеников вывели в лес. Для тренировок. Усложнив задачу грязью, слякотью и дождем. Август, наконец-то, выбравшись из-за стен академии внимательно оглядывал окрестности, обдумывая побег. Он немного отстал от основной процессии, плёлся в хвосте. И ослабил бдительность, занятый более важным на тот момент делом. Удар по затылку стал внезапным. Август как подкошенный рухнул на дорогу.

В голове звенело, когда Август начал приходить в себя. Он был связан, и лежал на чем-то жестком, пахнущим ветхостью и пылью. Мокрая, холодная одежда неприятно липла к телу.

— Очнулся, сученыш?

Август с усилием повернул голову и увидел Брайса, довольно ухмылявшегося и вальяжно сидевшего на стуле напротив. Ветхое деревянное здание, в которое притащил его «учитель», выглядело убого, но спасало от дождя, царившего снаружи. На столе горела свеча, казавшаяся абсолютно чужеродной. Здесь больше бы подошёл свет от огня в печи, криво сложенной в углу. Печь Брайс разжигать не стал, не посчитал нужным заморачиваться такой малостью. Холода он не боялся и надеялся в скором времени согреться.

Брайс встал, засунул большие пальцы за пояс штанов и медленно подошёл к Августу. Наклонился к его уху и довольно спросил:

— Ну что? Где твоя Айне?

Август почувствовал, как рука Брайса медленно погладила его по голове. На ум пришло сравнение с собакой. Его гладили как собаку. Покровительственно, и показывая явное превосходство. Это поглаживание было неестественным. Станным. Страшным. Август дернулся. Веревки держали крепко. Брайс мерзко хохотнул, выпрямился, отвернулся к столу. Послышалось тихое звяканье металла.

— Ну? — спросил он, не спеша, — с чего же мы начнём? Впрочем, ты можешь выбрать сам

Он повернулся с Августу. На губах застыла дикая безумная улыбка, а в глазах горел дикий огонёк предвкушения. Август содрогнулся от этого взгляда и от этой улыбки. Эту улыбку он узнал. Точно такая же тоже раньше искривляла его губы. Он понял, чего так боялись те, кто встречал её на своем пути. Но взгляд… Такого взгляда у Августа никогда не было. Никогда он не желал чьего-то мучения с таким довольным видом. Это было жутко.

Ну так что? — снова спросил Брайс, нетерпеливо ожидая ответа. — Начнем с малого?

Он поднял тонкую длинную иглу. Она была тёмной от ржавчины.

— Или с большого?

И в руке Брайса оказался штырь в палец толщиной. Такой же тёмный и шершавый. Август заметил на нём следы не смытой и высохшей крови.

— Не волнуйся, — в голосе безумца слышалось нетерпеливое желание, — больно будет одинаково.

Август молчал. Со стороны могло показаться, что он замер от ужаса. Брайс улыбался. В его улыбке всё больше и всё явственнее проявлялось сумасшествие. Он не следил за Августом, погрузившись в свои дикие мысли.

Понимая, что времени остаётся мало. Август постарался расслабиться, определяя степень затянутости верёвки на запястьях. Ошибкой Брайса было, то что руки Августу он связал впереди. И не учел, вернее не знал, гибкости его суставов.

Брайс отвернулся от Августа, снова выбирая орудие мучения.

— Пожалуй начнём с малого, — почти восхищенно бормотал Брайс. — Мне так нравиться больше. А, Август? Молчишь? Ну молчи, молчи. Тебе надо подкопить силы…

Его голос был тихим и почти ласковым. Но прибирал до самых костей, даже такого как Август. Занятый увлекательным для себя действом, и уверенный в своей силе, Брайс почти забыл про Августа. Стоял к нему спиной, перебирая длинные иглы и выбирая самую, по его мнению, подходящую. Пальцы нежно, почти любовно гладили тонкие стержни.

Август, освободив руки, не двигался. Он ждал удобного момента. Так, чтобы получилось с первого раза. И дождался. Брайс наконец выбрал иглу