Заветное желание Его Темнейшества - Евгения Рарог

в кресло. Закинул ногу на ногу. Сыночек был уверен в себе и в своих силах. Но ещё больше уверен в тех, кого привёл с собой. Он был не только красив, но и умён и жаден. Своего папашу он убил сам, когда тот отказался уступать своё место единственному признанному сыну. Доходное место главы наёмных убийц. Выпестованный папашей, перенявший от него все секреты и хитрости работы, он был удачливым ночным охотником.

Сыночек ждал лёгких денег. Орден действительно пришёл на его порог требуя найти Августа. Нис Лехер на днях посетил Гнусного Сыночка и дал понять, что будет с ним и его гильдией, если Август не предстанет перед ним через месяц.

Сыночек немного выждал, передав Августу ещё два выгодных заказа. И решил, что пора бы и выполнить обещанное.

— Ничего личного, Август. Мы неплохо работали вместе, и мне даже жаль расставаться с тобой. Ты, неожиданно стал лучшим из моих людей… Но такова жизнь, пришло время прощаться.

Сыночек кивнул сопровождающим. Мараться сам он не собирался, предпочитая сделать всё чужими руками. Это была первая из череды ошибок Сыночка на счёт Августа, но, наверное, самая роковая. Недооценить своего собеседника, заведомо считая его глупым и слабым.

Глупым Август не был, слабым тоже. Ещё он был ловким и с огромным опытом за плечами. Опытом, длинной в несколько жизней. Как умерли двое первых наёмников никто увидеть не успел. Они тихо сползли на пол, держась за ножи, вошедшие прямо в сердце. Третий замер, оценивая ситуацию и свои шансы. Сыночек подобрался в кресле, готовый в любой момент вскочить и броситься на Августа. Совершая ещё одну ошибку. Нужно было бы просчитывать пути отступления, но жадность делала своё дело.

Август оказался в невыгодном положении, зажатый в углу, далеко от окна и дверей. Но на лице его было лишь холодное равнодушие. Наёмник, посчитав, что Август выпустил все ножи, которые у него были, медленно подходил уверенной походкой. Кастет удобно лёг в его левую ладонь. Вторая рука потянулась за ножом. Но не успела. Август двинулся влево, обходя наёмника, туда где сидел Сыночек. Кинжалом Брайса, внезапно появившимся в руке, Август, полоснул по горлу своего противника. Тот захрипел и осел на пол.

Сыночек кинулся на Августа, вытаскивая своё оружие. Сыночек был умён и ловок. Так же, как и Август. Два достойных друг друга противника сошлись в быстрой схватке. Оба умели убивать и оба были наточены на это. Но Август ещё умел вести бои и длительные поединки. Чего не умел Сыночек. Его красивое лицо заливала кровь из носа, свороченного на бок. Сыночек, кроме денег, ценил ещё собственную красоту. И после этого удара просто обезумел, теряя самообладание и внимание. Август легко расправился с потерявшим сосредоточенность Гнусным Сыночком, оправляя его к, заждавшемуся на том свете своё чадо, папаше. Лицо Сыночка потеряло свою красоту и изящество, в смерти, как в зеркале, отражая его уродливую душу.

Август немного отдышался, накинул на плечи новый меховой плащ, вместо того, который забрал у Брайса. Подхватил сумку с уже приготовленными вещами и деньгами и вышел в темноту.

Он забрал лошадь, предусмотрительно купленную пару дней назад и оставленную на постой в конюшне. Выезжать в ночь было опасно, но ещё опаснее оставаться в Итиле. Август направился по дороге, ведущей в столицу. Он хотел найти постоялый двор и уже оттуда, передвигаясь днём ехать в Остор.

Глава 23

Август ехал оглядываясь. Ему не хотелось бы привезти за собой к Рии опасность. Хотя, возможно, его уже ждут в храме. Поэтому нужно быть осторожным вдвойне.

К храму он подъезжал обходными тропами. В Акре, последнем городе перед Остором он снял комнаты заранее, с условием, что они дождутся его не занятыми. Он выбрал самый дорогой и приличный постоялый двор. Там же нанял экипаж и лошадей, оставив его дожидаться Рию готовым. Задерживаться будет нельзя. Они просто переночуют, он даст Рии отдохнуть, и они поедут дальше.

Сердце Августа стучало в предвкушении. Совсем скоро он увидит её. Самую прекрасную девушку на свете. И самую любимую. Она пока не знает этого. Август сделает всё, чтобы Рия увидела в нём не младшего брата, не простого парня, а готового на всё ради неё сильного мужчину. И полюбила. Всей душой.

Рия… Рия… выбивали подковы лошади.

Рия… Рия… стучало его сердце.

Лошадь он оставил в лесу у реки. Там, где когда-то начинал тренироваться. В тот злополучный день, когда убийство Рамона, перевернуло ему все планы. Но это же позволило Августу быстрее набрать необходимую ему силу. Сейчас, Августу потребовалось вдвое меньше времени, чтобы добраться до храма. Даже если он половину дороги шёл по лесу, скрываясь от возможных путников на дороге. В это время года, когда начиналась зима и приходил холод, таких было меньше. Их храма в это время выходили редко, предпочитая быть в тепле и под защитой толстых храмовых стен. Зимой чаще бродили оголодалые морки, души, замерзших в ночной холод, и ненавидящие всех вокруг.

В храм Август решил забраться в укромном уголке, подальше от стражи. Там, где был тупик между стеной храма и внешним ограждением.

Удача улыбнулась Августу, когда в этом тупике, он увидел Рию. Но радость мгновенно сменилась беспокойством. Рия плакала. Плакала беззвучно, горько. Слёзы без остановки катились по её лицу. Она даже не вытирала их, прижав руки к груди и до белых костяшек сжимая их. Насколько же ей больно. Какое несчастье настигло Рию, пока его не было?

Ярость затопила Августа. Кто!.. Кто посмел обидеть её!..

— Рия… — позвал он тихо.

— Рия… — позвал немного громче.

Август огляделся и почти беззвучно спрыгнул со стены. Под его ногами зашуршали мелкие камушки. Рия всхлипнула, он рванулся к ней.

— Рия! Рия, что с тобой? Тебя кто-то обидел? — Август, в беспокойстве за неё, протянул руки и крепко прижал Рию к себе.

— Август… Август пропал… — задыхаясь, прерывисто пожаловалась Рия. С души свалился камень. Она рыдала из-за него. Плакала, потому, что узнала, что он пропал. В груди разлилось тепло, от того что Рия о нём помнила и переживала. Она. О нём.

— Рия… — Август не смог сдержать радостного смеха, — Я здесь. Я живой, Рия. Я приехал за тобой… Теперь всё будет хорошо…

Он беспорядочно целовал её глаза, её щеки, её губы. Крепко прижимал к себе. Потом снова отстранялся и снова целовал. Губы и щеки Рии были солёными от слёз и бесконечно сладкими. Как же он скучал по ней. По