Алая птица - Анна Рудольф

Рунар пришел в себя от того, что бард тряс его за плечо. Он плавал в мутном забытии, не похожем на обычные сны. Тьма была наполнена сизым туманом и смазанными образами, скользившими по границе зрения. Едва раскрыв покрасневшие глаза, маг увидел над собой лицо близкого к панике Соловья.

— Слава Всевышнему, ты проснулся! Тут жители пришли, — как-то сипло пробубнил он. — Им не нравится, что мы заняли их сено.

Рунар приложил ко лбу ледяную ладонь. После сражения у него разболелась голова.

— Мы ничего не занимали и скоро уйдем. Ты же, кажется, прославленный бард. Неужели не смог договориться?

— Они настроены радикально, — Соловей окончательно сорвался в хрип.

Рунар заметил у спутника наливающийся синевой фингал под глазом, а еще красный след на шее, который бард непрерывно растирал рукой.

Маг нехотя поднялся. Стог полукругом обступали крестьяне с вилами, косами и дрынами. Всего около дюжины человек, включая воинственно настроенных женщин, стариков и парочку любопытных детей.

Деревенские выглядели беднее и голоднее, чем последние столичные бездомные. Их одежда зияла заплатами и дырами, на ногах красовались самые простые лапти, каких не носили уже лет пятнадцать, дети утирали чумазые лица рукавами, а зубцы в пятнах ржавчины на некоторых вилах гнулись явно не единожды. А еще жители оказались совсем не рады чужакам.

Стоило Рунару расправить плечи и перекинуть из руки в руку ножны с мечом, как они с возгласами отступили, но не растеряли настроя.

— Нам не нужно ваше сено или что-либо еще. Мы лишь заблудившиеся путники. Отпустите нас, и мы сейчас же уйдем.

Одного из мужиков три женщины выпихнули вперед. Тот огрызнулся, одернул куртку и подбоченился:

— Вы испортили наше сено. Платите или… платите!

— Так тебе нужны были деньги? — взвился Соловей. — На кой ляд ты тогда меня избил? Я же пытался по-человечески поговорить!

— Неча на бабу мою засматриваться было!

— Да кому нужна твоя баба!

— Чо сказал?

На ладони Рунара вспыхнуло пламя.

Крестьяне с криками отскочили, ощетинившись вилами и косами.

— Дьявол! Это сам дьявол пришел по наши души!

— Он не дьявол! — расцвел над толпой мелодичный голосок.

Вперед выступила юная девушка, едва-едва преодолевшая порог совершеннолетия. Она широко раскинула руки, грудью вставая на защиту путников.

— Он благородный маг! Во имя Всевышнего, во имя меня, дорогие мои, дайте им кров и пищу, ибо истощены они долгой дорогой. Окажите им добрый прием, как когда-то оказали моей матушке, и небеса ответят вам добром.

— А она красавица, скажи? — шепнул Рунару бард.

Девушка тотчас обернулась и смущенно огладила толстую черную косу.

— Окажите нам честь, благородные путники. Примите скромные дары! — пропела она с поклоном.

Жители, как по волшебству, сменили гнев на милость. Они проводили спутников в самый зажиточный на вид дом, который принадлежал старосте, и предложили постной каши и супа, а еще местного поила, от одного запаха которого магу стало дурно. Лошадям тоже отсыпали немного овса и щедро плеснули воды.

За годы бродячей жизни Соловей привык к подобной стряпне и уминал ее за обе щеки. Рунар тоже не побрезговал, хотя к питью не притронулся, а вместо этого приложил холодную глиняную кружку к горящему виску.

Через некоторое время бард схватился за лютню и мигом собрал вокруг себя всю деревню, а к Рунару подошла та самая девица.

— Как я могу называть господина мага? — спросила она, глядя на него из-под ресниц.

— Тебе ни к чему мое имя.

Грубость ничуть не расстроила ее.

— Ваш друг чудесно поет!

— Можешь спеть с ним дуэтом. Он будет счастлив.

Девушка нежно рассмеялась.

— Я не певица, господин, лишь простая травница. Помогаю этим людям по мере сил в обмен на их доброту.

Не дождавшись ответной реакции, она отбросила лесть в сторону:

— Господин, могу я показать вам кое-что? Я нашла это в лесу, но не смогла опознать. Светящийся оранжево-розовый камень. Вдруг он что-то значит или, не дай Всевышний, несет беду?

Маг прищурился.

— Оранжево-розовый камень? По цвету напоминает персик?

— Я не знаю, что такое персик, господин, — потупилась травница.

— Показывай, — решил Рунар. — Возможно, ты нашла морганит. Это сильнейший природный накопитель магии.

«Мне он пришелся бы кстати», — про себя добавил он.

Девушка привела его в домик на отшибе, одиноко отделенный от деревни заросшим прудом и молодым березняком.

Стоило переступить порог, как Рунара окутало дымное облако разнотравья.

— Не беспокойтесь, господин, в моем доме всегда пахнет травами. Они не опасны, наоборот, излечивают от душевных ран.

Запах оказался ему незнаком.

— Присядьте, господин. Я, видно, куда-то задевала тот камень.

— Здесь негде сидеть, — ответил Рунар.

Ему стало спокойно, как не было уже многие годы. Горечь жженой травы сменилась цветочной сладостью, осевшей на приоткрытых губах. Мучительная головная боль притупилась, затем вовсе исчезла.

«Травы. В некоторых аймаррских практиках используются травы», — подумалось ему.

— Ах, прошу меня простить! Вчера я лишилась последнего стула, даже за столом ем стоя, — травница приблизилась к нему и мягко толкнула назад, вынуждая сесть. — Остается только моя кровать.

Не дав магу сориентироваться, девушка подняла его лицо за подбородок.

— Скажи мне, есть ли кто-то у тебя на сердце? Может ли она сравниться со мной?

Рунар нахмурился и медленно покачал головой.

Разве может кто-то сравниться с ней? С ее прелестным голосом, чарующим взглядом, прекрасным телом, тяжесть которого так приятно ощущать, с осторожными прикосновениями, с колдовством, что так охотно принимает его магию.

— Айрин…

Травница бросила острый взгляд на старую курильницу и, поджав губы, принялась поспешно расстегивать пуговицы на куртке своего избранника.

— Верно, это мое имя. Поцелуй меня, любимый!

Что-то было не так, Рунар чувствовал это глубоко внутри. От запаха трав