Герцогиня Хардин - Эльза Скарлетт

— Адепт Тирел, нужна ваша помощь, — осмотрев нас, сказала эльфийка. — В лазарет начали привозить раненных горожан и стражников, городская больница не может принять всех. А у нас и так мало кто остался на выходных с лекарского факультета.

Тирел кивнул собираясь.

— Мы можем помочь? — задала вопрос Линетта.

Декан лекарского факультета скептично посмотрела на нас.

— Помощь не помешает, — согласилась все же она. — Нужен первичный осмотр и распределять больных по палатам. Если вы не боитесь крови и не будете доставлять проблем, то идемте.

Мы побежали за плащами. Элдрин тоже начал надевать китель.

— А вы адепт Ризгас куда? — удивилась эльфийка.

— Ну, я не могу оставить Лейяну без присмотра. У меня приказ за ней наблюдать. Все будут заняты, а вдруг с ней что-то случится?

Лекарша была вынуждена согласиться, и мы все вместе отправились в лазарет. Там нам выдали халаты и поставили на первичный прием, назначив Тирела главным. Вампир осматривал пациентов и говорил, что с ними делать дальше: то ли отправлял на лечение к декану, занимавшейся самыми тяжелыми случаями, то на перевязку и лечение к другим адептам. Самыми легко раненными мы занимались сами.

Пациентов привозили небольшими партиями, в специальных каретах и мы успевали справляться с ними. Доставляли раненных дневные стражники, так как все маги ночной стражи и инквизиции были заняты. К нам попадали и горожане, и маги, и даже один инквизитор, который после лечения, сразу на следующей повозке отправился обратно в город.

Очередная партия пострадавших оказалась наиболее тяжелой. Откатив на каталке с Элдрином раненную в живот гному к магистру Фиарель, я сидела на лавке, утешая плачущую от переживаний за мать маленькую гномочку. Тело ее отца осматривал как раз Тирел с Линеттой в приемном отделении за ширмой. Они тихо переговаривались между собой, и нам не было слышно, о чем шел разговор. Линетта на удивление стойко держалась. Вздыхала, часто заламывала руки и почти плакала, но помогала и не давала себе потерять самообладание. Несколько пациентов у нас все же умерли. Двое еще по пути в академию, еще один от полученных ран у магистра Фиарель.

— Там что-то шевелится, — вдруг услышала я голос Линетты.

А дальше ширма свалилась поваленная Тирелом закрывшим премянницу ректора сверху своим телом. Зазвенел, падая следом, столик с инструментами и флаконами, который зацепил вампир. А я рефлекторно закрыла глаза девочки, понимая, что видеть раненного отца ей будет тяжело. Ребенок испуганно замер у меня на руках.

А из раны в груди, судя по всему, мертвого гнома вылезал маленький темный демон, перебирая длинными паучьими конечностями. Мгновенно среагировал Элдрин. Прыгнувшего вслед за вампиром демона он разрубил мечем. Части монстра шмякнулись на пол и лапки стали рефлекторно дергаться, будто пытаясь в кого-то вцепиться. Поднялись с пола вампир и охающая от ушиба локтя подруга, державшаяся за руку.

— Какая дрянь, — поделился впечатлением дневной стражник, ожидающий на лавке приема с ранением ноги, и ошарашенно смотревший на произошедшее.

А Элдрин уставился на оружие в своей руке.

— Надо же, впервые получилось призвать меч, — удивился и обрадовался он.

— Поздравляю, — проворчал недовольно вампир, снимая грязные нарукавники.

Вышла из палаты магистр Фиарель, обеспокоенно осматривая приемную.

— Что у вас тут происходит?

— Демон вылез из тела и напал на нас, — отчитался Тирел.

Декану понадобилось несколько секунд, чтоб осознать сказанное.

— Лейяна, отведите девочку к матери, я зарастила рану, ей уже ничего не угрожает.

Я все еще закрывая ребенку глаза, повела ее в палату. Оставив на стульчике рядом с койкой гномы, которая обрадовалась дочери, я вернулась в приёмное отделение.

— …Таких целый рой по всему городу… Они нападают на всех, потому и раненных много. С ними легко справиться, но они мелкие и проворные, легко уходят из-под удара, — тем временем услышала я пояснения пожилого стража. — Ночная стража поранила своих же боевыми заклинаниями, когда начала атаковать их. А «эти» разлетелись по всему городу…

— Что с гномом? — спросила магистр, выслушав стражника у Тирела.

— Мертв, — ответил вампир. — Умер еще до того, как попал к нам.

— Что ж, хорошо, что вы догадались все же осмотреть, — вздохнула эльфийка. — Мы могли бы и не заметить эту тварь, а она бы напала на других адептов, менее подготовленных.

— Это Линетта обратила внимание, что рана необычная, — признал вампир.

— Значит осматривайте всех с любыми ранениями. Будьте готовы к подобному. Я обязательно отражу это в отчете, — продолжила лекарь. — А гнома везите в мертвецкую, адепт Ризгас.

Мы снова занялись пациентами. Через несколько часов в академию вернулись ректор и наши адепты. Все живые и с легкими ранениями. Они-то и сообщили нам, что все разломы закрыты. Поток пациентов понемногу редел, а мы обрабатывали раны «своих». Линетта счастливая, что Стомиан вернулся в относительной целостности, промывала и накладывала ему мазь на плечо и пораненное лицо. Ректор предпочел не обращать внимание на племянницу и дракона, слушая отчет магистра Фиарель о нападении демона внутри академии, пока я промывада рану на руке.

— Спасибо, Лейяна, — поблагодарил он меня за помощь.

— Вы видели Корина? — решилась я задать вопрос.

— Видел, с ним все так сказать в порядке, но навряд ли он появится сегодня в академии, — сказал ректор.

— Почему?

— Не в том состоянии, — загадочно пояснил он. — Да и у него много других обязанностей… Из-за разлаженной работы инквизиции и стражей магического правопорядка, пострадавших больше, чем могло бы быть. Я думаю Главе ночной стражи сегодня не придется спать вообще.

Я посмотрела ректору в серые глаза, пытаясь понять не утаил ли он чего-то от меня важного.

— Не переживайте, Лейяна. Корин появится, как только придет в себя и разберется с нарушениями. Еще раз повторяю, он не ранен и не пострадал.

Нас отпустили в общежитие только через час. Уставшие и обессиленные мы отправились для начала в столовую, так как ужин пропустили, занятые пациентами. Столовая работала. Адептам, вернувшимся после сражения с демонами, нужно было как следует поесть и восстановить силы.

Вернувшись в общежитие мы все сразу разошлись по своим комнатам.

Лежа в постели я вертела в руках необычный бриллиант, гладя пальцами его грани. У меня вошло в привычку носить его с собой в потаенной сумочке, вместе с артефакторскими очками, ритуальной иглой и другими важными для артефактора вещицами. И частенько в течение дня брала его в руки поглаживая, так чтоб не видели другие. Его холодные, гладкие грани меня успокаивали. И сейчас я просто вспоминала события дня и наглаживала его края.

Меня вдруг обуяла тоска и стало так грустно, что невольная