Алая птица - Анна Рудольф

Король отвернулся, пряча мутный взгляд.

— Нам всем тяжело, братец. Я пожертвовала ради нас очень многим и хоть раз просила что-то в замен?

Он покачал головой, тогда Медовия ласково обняла ладонями его шею, большими пальцами поглаживая спрятанные под колючей бородой щеки.

— Понимаю, ты зол, но он еще мальчишка и не знает, чего хочет. Ему нужна твердая женская рука. Он многого лишился, как и мы когда-то, затем своими силами добился немыслимых высот. Не считаешь ли ты, что это достойно снисхождения? К тому же, ты не можешь отлучить его просто так — у него теперь есть титул и земли.

Король отнял руки сестры от своего лица.

— Преири и Варнарри настаивают на его отлучении. Так они смогут вернуть «Белую Ласточку» без аукциона. Взамен они обещают задействовать важные связи с таурукскими королями. Когда настанет зима, они нам понадобятся, чтобы избежать голода и мора.

Медовия отступила на шаг, холодно оглядывая брата. Безусловно, поддержка дворянства играла для короны жизненно важную роль, но Советница не была намерена отступать. Когда-то давно на могиле матери Медовия поклялась стать той, с кем будет считаться даже шарибский Император.

— Позволь мне поговорить с ними. Я сделаю им встречное предложение, а потом мы вновь обсудим этот вопрос.

— Как твое здоровье? Теневая стража обыскивает дворец в поисках любых следов.

— Сомневаюсь, что они преуспеют. Прежде, чем я уйду, хочу спросить: каковы твои намерения в отношении Айрин?

— Северянки? — Реджинальд мрачно огладил бороду, затем обошел стол и уселся в свое кресло. — Катриса думает, что она поможет нам создать прочный мир с другими королевствами.

— Ты тоже так считаешь?

Он устало потер глаза.

— Я считаю, что моя жена давно сошла с ума. До поры до времени я буду держать северянку при себе. Несколько дней назад до меня дошла весть, что нашим шпионам удалось перейти горы. Кто знает, может, нам пригодится преданная Рейненберну эскальтская княжна.

Медовия задумчиво хмыкнула, затем с формальным поклоном удалилась, напоследок пнув подвернувшийся на пути опорожненный кувшин. Ей предстоял важный светский визит.

Возвратившись в свои покои, Эдгар первым делом направился к столу, на котором царил неизменный хаос. Слуги поначалу старались наводить порядок, но не имели права прикасаться к гербовым бумагам, даже пустым, которые будто специально были веером разложены поверх всего остального.

Принц зашарил под столешницей в поисках заветной дощечки. Еще ребенком он заметил, что одна из тонких, почти как бумага, деревянных пластин таурукского амаранта сидела на своем месте недостаточно плотно. Со временем он расшатал ее и даже смог вытащить, а потом незаметно вернуть на место.

В своеобразный тайник помещался разве что сложенный пополам лист бумаги. Раньше Эдгар прятал там запретные любовные послания, а сейчас хранил письмо, обличавшее его отца и тетку.

Некоторое время спустя тишину нарушил стук в дверь. Эдгар, погруженный в свои мысли, едва не подскочил, затем расправил плечи, жалея, что не удосужился убрать беспорядок, и попросил визитера войти.

На его пороге появился юноша в дублете с регалиями лорда. На бедре он носил церемониальный меч с серебряными кисточками на гарде. Едва прикрыв за собой дверь, лорд небрежным жестом заправил за ухо белый, как снег, курчавый локон, затем вопросительно посмотрел на своего принца.

Эдгар в ответ непринужденно огладил щетинистый подбородок и с улыбкой качнул головой.

Это был их тайный язык жестов, который они вместе придумали во время учебы в военной академии при королевском гарнизоне. В то время за ними следили десятки явных и скрытых глаз и ушей, потому безмолвный диалог: «Нас подслушивают? — Нет» — стал для них почти рутинным приветствием.

— Как же я рад видеть тебя, Тео!

Принц вышел из-за стола и горячо пожал протянутую руку в белоснежной перчатке, по всей строгости этикета застегнутую на позолоченную пуговицу. Его друг в ответ встревоженно спросил:

— Что ты вытворил на этот раз? Я получил твою записку и пришел сразу, как того позволили церемонии.

— Церемонии, — горько скривился Эдгар. — Ты знаешь, я бы ни за что не стал рисковать тобой, но сейчас мне необходима помощь. — Он протянул ему украденное письмо в конверте, запечатанном личной печатью кронпринца. — Спрячь это в надежном месте за пределами дворца, а если со мной что-то случится, передай моей матери.

— Во что ты ввязался, Эд? Это уже не твои обычные шалости.

— Чем меньше ты знаешь, тем для тебя безопаснее. Главное, не читай. Содержимое может стоить тебе жизни.

В следующий миг Тео с хрустом сломал кроваво-красный сургуч.

— Теоваль!

Тот не позволил принцу выхватить конверт и пробежался по строчкам. Тотчас его светлые глаза расширились от изумления.

— Как оно к тебе попало? — спросил он шепотом.

Эдгар закрыл лицо руками, не в силах вынести пронзительный взгляд.

— Айрин выкрала у тетки из тайника.

— Княжна Эсталинор?

— Да. Я рассказывал тебе про руны.

Тео кивнул, аккуратно вложил письмо в конверт и убрал во внутренний карман камзола. Затем, желая утешить, он коснулся запястья Эдгара чуть выше манжета.

— Эд, мне искренне жаль.

— Тео, пообещай мне кое-что, — принц в ответ сжал его ладонь в шелковой перчатке. — Если случится так, что ты захочешь предать меня, не действуй исподтишка. Лучше, стоя лицом к лицу, вонзи кинжал мне в сердце.

Некоторое время Теоваль потрясенно молчал, а потом печально выдохнул:

— Мы столько лет знакомы. Я прежде умру сам, чем предам нашу дружбу.

Эдгар тихо хмыкнул, устало прикрыв глаза, и лорд подался вперед, будто хотел добавить что-то еще, но в последний миг передумал и поспешно замаскировал спонтанное движение сиюминутным желанием поправить без того идеально накрахмаленный ворот.

— Во что мы играли сегодня?

Принц широким жестом указал ему на низкий столик у камина, на котором помимо кувшина с вином и двух бокалов стояла черно-белая доска с хаотично расставленными фигурами.

— Сегодня ты позволил мне сыграть белыми, однако, победа вновь осталась за тобой.

— Ты