Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

— Тощая ты, кормить тебя надо, — неудачно пошутил я.

Моя сестрица повернула голову на звук, а потом вдруг схватилась за иглы своей маски и принялась старательно отдирать ее от лица. Именно отдирать а не снимать, видно крепко она приросла. Я, поморщившись, отвернулся, боясь, что когда она закончит, я увижу лишь скалящийся череп. Но когда я повернулся, то увидел просто еще одну маску. Маску, от вида которой я не смог не улыбнуться.

Это было лицо. Абстрактное, женское лицо с закрытыми глазами, пышными губами и нарисованными вразлет ресничками. Под левым глазом на щеке имелась крупная капелька-слезинка. Свою прошлую маску Ласла отбросила в угол с невообразимой брезгливостью.

— Так-то лучше, — сказала она необычно тихо для такого огромного существа. — Что скажешь?

— Тебе бы еще платьице, и было бы совсем отлично, — сказал я.

— Будет тебе платьице.

Ласла властно вытянула огромную руку в сторону маленькой двери. Долгие секунд пять ничего не происходило, но потом вдруг дверь распахнулась и из нее вылетел настоящий рой бусин. Видно, королева решила опустошить все свое хранилище, куда сложила заклинания за ненадобностью. Бусины сами сложились в длинные, пестрые бусы, и обернулись вокруг ее шеи много-много раз. А потом, воспользовавшись каким-то из заклинаний, она действительно создала себе платье. Бежевое, золотыми колосьями расшитое платье королевы. Правда, но иссохшей, окровавленной мумии оно смотрелось как на корове седло, но это — мелочи.

— А теперь — в башню Розы, — сказала Ласла, и сцапала меня как маленькая девчушка свою любимую куклу.

Не успел я моргнуть — хотя моргать мне, собственно, было нечем здесь, в моем костлявом теле — как мы переместились.

Пограничная башня Розы оказалась, как я и предполагал, полным антиподом пограничной башни Ласлы, но архитектура здесь была такая же. Огромный светлый зал с неровными зеркалами на стенах буквально утопал в цветах, в середине журчал фонтан с золотыми рыбками. Стены, которая отгораживала трон от зала, не имелось — хозяйка башни сидела прямо перед нами, очень похожая на Ласлу, только пышащая красотой и здоровьем.

— Так-так, смотрите кто пришел. Моя любимая зеркальная, ленивая сестра, — вместо приветствия сказала она как-то чуть пренебрежительно. — Сколько лет ты не посещала меня? Вроде, с тех твоих глупых попыток утопиться, правильно я помню?

Я удивленно покосился на Ласлу. Так… это что же получается, мы тут все утопленники? Королева же поставила меня на пол, и тяжело, шумно вздохнула.

— Давай не будем о былом, — попросила она. — Как видишь, я не нужна ни кошмару, ни грезе. Должна была бы радоваться… да что-то как-то не могу.

Хозяйка алькова грациозно поднялась со своего места — прекрасная в свое серебряном платье, расшитом нежно-розовыми розами. Она подошла к нам поближе, и две великанши обнялись как старые подруги.

— Думаю, пришло время возобновить наши договоренности, Ласла, — отстранившись и держа мою сестру за плечи, сказала хозяйка алькова. — Надеюсь, ты не против.

— Разумеется, — согласилась королева с достоинством. — Буду только рада, сестра. Но мы прибыли по делу…

Женщина осторожно приложила палец к губам, нарисованным на маске Ласлы, а потом посмотрела наконец на меня.

— Тссс, знаю, зачем вы пришли, — сказала она как-то заговорщицки, и мне на секунду показалось, что улыбка на ее маске — очень похожей на нынешнюю маску Ласлы — стала шире. — Знаю, и хочу вас обрадовать. Буквально две минуты назад из грезы выбралась, страшно ругаясь, какая-то весьма милая птичка.

Сердце у меня подпрыгнуло от радости, но я тут же унял эмоции. Еще чего доброго унесусь в грезы… только этого нам еще не хватало!

— Но как? — поразилась Ласла. — Разве возможно?…

— Да, редкость, — прервав ее, согласилась хозяйка алькова. — На моей памяти — всего второй случай. Конечно, ей помогало благословение синей птицы, но и ее железная воля сыграла не последнюю роль.

— Где она? — спросил я. — Она уже вышла?

— Нет, мой милый зайчонок, — сказала нежно великанша. — Она все еще у самого входа. Сидит, ругается, обдирает с себя остатки пытающейся утянуть ее грезы. Кстати, она говорила что-то про свою очень важную работу и человека, которого она очень хотела увидеть. Как глупо… любой маг в первую очередь усваивает две вещи — никогда не говори на водном плане никому о смерти близких и не признавайся в любви. И то и другое — прямой билет или в кошмар, или — в грезы. Но ты счастливчик… тебя реального, со всеми твоими недостатками, предпочли прекрасному идеалу, с которым она была бы счастлива здесь…

— Не обольщайся, Ганс, — покачала головой королева. — Теперь ей будет с чем сравнивать.

— Ничего, — глупо улыбнулся я. — Кая достаточно умна, чтобы понять, что идеалы бывают только в грезах. Где мне ее найти?

— За моим троном есть дверь, — указала мне пальцем хозяйка башни Розы. — Но не обсуждайте случившееся здесь. Уговори ее выйти сразу, как увидишь. Видит свет-птица, если вы начнете признаваться друг-другу в любви, то из грез мы будем вылавливать уже вас обоих.

— Что ж, я тогда, пожалуй, на минутку отойду, — легко поклонилась Ласла. — Переберусь в свою собственную спальню, чтобы не мешать. А потом, Ева, я вернусь, и мы обсудим наши дела.

— Только за чашечкой чая, — поставила условие хозяйка алькова.

— Ничего не имею против, — сообщила ей моя сестра, и растворилась в воздухе.

А мне… мне ничего не оставалось делать, кроме как собрать остатки своей решимости в кулак и двинуться в сторону двери за троном. Каю — живую и невредимую — хотелось видеть как никогда.

64. Лучше, чем грезы

— Что же я за дура такая… да как я вообще могла это сказать… где были мои мозги?! Меня же… из-замка выгонят… пинком под зад… и из клана… и не будет мне никакого долго и счастливо… и вообще все плохо… ну ничего… пойду в охотники… буду стрелять зайцев из арбалета… нет, зайцев не буду… и резать по кости… и мясо есть… вообще в глушь уеду… заведу огород… женюсь на страшном леснике… нарожаю детей… буду иногда летать…

С каждым новой своей фразой Кая кинжалом обрезала приставшие к ней светящиеся путы. Некоторые из них тут же срастались, а некоторые — безжизненно опадали на пол. Судя по тому, сколько их валялось на гладком полу небольшой комнаты, потолок которой терялся в свете, сипуха соскребла с себя целый кокон. Ее перья топорщились, много их валялось вокруг на полу. Меня моя верная рыцарша пока не заметила, и я прислонился к двери, наблюдая за ней с улыбкой.

— А что принц?! — продолжала она