Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

— Верно, не к ней, — сощурился шакал. — Но она — часть это поганой, страшной семьи. И когда я бежал, я долго прятался в городе. Примкнул всего на пару дней к нищим, чтобы затеряться — измазал лицо сажей. И как-то раз я видел ночью призабавнейшую вещь. Я наблюдал, как тихие руки в кабаке делили вознаграждение и смеялись, потому что плату получили дважды. И первый раз им заплатила Ласла, решившая цинично прирезать всех, включая своего милого братишку, ради короны.

— Ложь! — вскочил со своего места я.

— Но, как видите, Соломати молчит, — усмехнулся Норлейв.

— Сон Розалинд, успокойтесь, — осторожно сказала Кая. — Давайте уйдем…

Чувство было такое, будто этот шакал воткнул мне в сердце нож. Нет… не он. Ласла. Лицемерная Ласла, столько добрых слов мне говорившая. Милая Ласла, что так любила своего брата. Страшная Ласла, которая заплатила убийцам за смерть собственных родственников. Но я заткнул себя. Заткнул то, что внутри меня орало о том, что нельзя защищать убийцу. Заткнул, встал прямо и, чувствуя, как каждое слово обжигает мой рот, заставляет череп чернеть и обугливаться, начал.

— Знаете, нет на кете не одного человека, который хоть раз в жизни не совершил бы ошибку. Но только одних людей одна серьезная ошибка превращает в чудовищ, а для вторых становится важным жизненным уроком, который не хочется повторять. Все ошибаются и все что-то из своих ошибок выносят. Но не у всех есть такая полезная штука, как благословение дракона. У Розалиндов оно есть. И стоит нам совершить одну ошибку, один неверный шаг, как мы лишаемся благословения и начинаем стареть. А теперь подумай сам, сложи два и два, и скажи мне — кто виноват? Розалинды, которые старели и умерли, или Ласла, которая, даже заказав свою семью тихим рукам, не потеряла благословения и не превратилась в старуху!

— А откуда мы знаем, дорогой мой принц, что она не лишилась этого своего благословения? — сладко спросил Норлейв, опустившись на свой стул и закинув ногу на ногу. — Как удачно, скажи, она начала носить эту маску, прикрываясь проклятием. О, в сокрытие своих грешков она превзошла своих предшественников.

— Собрано, — усмехнулся ему я, вставив слово, которым завершал победитель раунд в оджу. — Это всего лишь предположения, которые не могут быть правдой или неправдой, ибо вы не знаете истину. Что ж, зато я знаю ее. Во-первых, его величество выглядит как прекрасная, двадцатилетняя девушка — я вижу ее такой каждое утро. Во-вторых, это правда, так как я маг и распознал бы иллюзию.

К слову я и правда проверял. Не нарочно, правда, а просто научившись от Каи смотреть на подложку ледяного плана я смотрел на все подряд, ища заклинания. В том числе смотрел я и на Ласлу, и видел черный дым, окутавший ее голову. Проклятье, под иллюзией бы я увидел просто настоящее лицо.

— В-третьих, — продолжил я, — передо мной пару раз люди падали в обморок от одного взгляда на ее лицо.

— В четвертых, — вдруг подхватила Кая, — я сама падала в обморок при виде ее лица. И видела, как падали от того же гречневые солдаты на войне.

Взгляд Норлейва заметался, такого он явно не ожидал. Неужели был уверен в своей победе, в своей теории? Или его просто удивило то, что я не разозлился на королеву а продолжил давать отпор?

— А хотите проверить, — добил я его, — приходите в замок. Ласла снимет перед вами маску. И о да, вы наверняка увидите ее молодое и прекрасное лицо.

— Я все равно не собираюсь доверять этой гадюке, — вскочил со стула шакал. — Хоть сто лет ее обеляйте, она — сука, заказавшая родных убийцам!

— О, как вы непостоянны, — усмехнулся я, сложив руки на груди. — А ведь только что вы говорили о том, как бы вы хотели сами их прирезать. Избавьте меня от этого цирка и проваливайте. И передайте вашим людям, что если они хотят жить нормально а не прятаться по углам как крысы — им всегда будут рады в клубе стеклянных ученых. А сейчас прошу меня простить. Я и так потратил слишком много времени на этот бредовый разговор!

И с этими словами я страстно пожелал переместиться в альков Ласлы. И вовсе не затем, чтобы отпраздновать победу в словесной дуэли…

62. Кошмар

— Скажи мне, что эта неправда! — потребовал я сразу же, как появился в зале с двумя дверьми. — Скажи мне, что у тебя на это были причины, Ласла! Умоляю, скажи мне, что ты не убивала Ганса! Ты ведь разговаривала здесь, в воде, с Каей и не раз, так почему же ты не говоришь со мной? Почему?!

Маленькая дверь молчала. Я подошел к ней и зло постучал, потом подергал ручку. Эйтова цепь все еще валялась на полу и светилась золотом.

— Ласла, ты столько говорила о том, как ты любила брата, — я сполз на колени, уткнулся в дверь лбом. — Ты столько раз это повторяла. Почему же ты заказала его убийцам? Зачем? Я понимаю короля, королеву, но его… Если это так — то ты самая большая лицемерка из всех, что я видел, а я — самый большой дурак!

По двери с той стороны постучали. Я поморщился. Видеть ее не хотелось. Говорить с ней не хотелось. Я просто… просто орал. Через дверь это было делать проще.

«Ганс, Влад, успокойся, — перебрав свои имена, сказал я, вздохнув. — Давай, может ты все не так понял? Может этот долбанный дезертир что-то не то услышал? Или напутал? Или сам себе внушил, ведь правда там явно имелась в виду из тех, в которую веришь ты сам. Войди, встреться с Ласлой, поговори. Не руби с плеча, узнай правду».

И я дернул дверь, которая, наконец, поддалась. Дернул и пролез внутрь, готовый разразиться вопросами как грозовая туча — молниями. Однако стоило мне увидеть Ласлу, как я забыл все слова. Забыл, и замер, глядя на нее ошарашенно. Если бы обликом можно было убить — я был бы уже мертв.

На ум пришли слова Каи о том, что в воде каждый принимает другой облик. И облик этот зависит от того, чем себя чувствует человек. Я чувствовал себя ходячим скелетом, воскресшим мертвецом. Кая — вольной птицей, что охотится на мышей и свободно парит в небесах. Оди — ледышкой, кофейник — человеком, что стоит на страже своих идеалов, стражником. А Ласла…

Эйтова цепь тянулась к сидящему