Замок снов - Лора Брантуэйт

Наваждение. Просто наваждение. Я сейчас уеду, и все станет на свои места. Может быть, и покой ко мне вернется?

Тэсс мягко улыбнулась Джону – словно в благодарность за все то, что она ждала от него.

– Знаешь… поехали домой, а?

– Вот и я думаю о том же, детка. Что-то ты у меня тут совсем захандрила. Дорогу-то выдержишь?

– Да.

– Славно. Тебе здесь не место среди этих… э-э… странных людей.

– Они тебе не понравились?

– Нет, не понравились! Стоило мне назваться и объяснить, кто я, как этот мальчишка и твоя огромная домработница корчили вот такие рожи, – Джон продемонстрировал какие, – а в конце концов эта дамочка вообще разрыдалась, представляешь? Психи!

Тэсс болезненно сглотнула. Бедняжка Мэри, она была так рада за нас… Черт, нет никаких «нас»!

Джон собирал вещи Тэсс. Она безучастно следила за его движениями и пыталась убедить себя, что именно этого мужчину – с его быстрыми, ловкими движениями, симпатичным лицом, заурядными мыслями и запахом сигарет от одежды – она любит. А все остальное только сон, странный, пугающий сон.

– Так. Я почти готов. – Джон помог Тэсс одеться, удивившись про себя, что сама она этого не сделала, и расчесал ей волосы.

Домой. Туда, где все будет, как прежде.

В одной руке Джон нес увесистую сумку Тэсс, другой поддерживал ее, помогая спуститься по лестнице. На звук их шагов выглянула Мэри, да так и замерла в дверном проеме. Глаза ее покраснели от слез. Тэсс заставила себя не отвернуться, встретившись с ней взглядом.

– Мисс Тереза, вы…

– Я уезжаю, Мэри. Я… больна, и мне необходимо лечение в Лондоне. – Тэсс вздохнула. Ведь это почти правда.

– Когда вы вернетесь? Мистер Грегори… – Голос Мэри не дрожал, но глаза выдавали отчаяние.

– Не знаю, Мэри, ничего не знаю. Посмотрим. Мистер Грегори… – Губы Тэсс дрогнули. – Ведь он и сам может справиться со всем без меня. Пусть купит факс, нужные документы я смогу подписывать, не выезжая из Лондона. До свидания, Мэри…

Та порывисто прижала Тэсс к груди и заплакала – горько, тихо, будто чувствовала, как порвалось что-то очень ценное и хрупкое, и знала, что Тэсс уходит из «Белой долины» навсегда. Тэсс сама была бы рада заплакать, но не могла. Не было сил.

– Попрощайся с Грегори за меня, Мэри, я не хочу его видеть сейчас.

– Будь счастлива, девочка моя, – прорыдала в ответ Мэри. Доброе сердце ее разрывалось. Ей казалось, что этот злой мужчина пришел и теперь похищает у них драгоценную Терезу, а она ничего не может сделать, потому что он жених, потому что Грегори так и не пришел с конюшен, хотя Стэнли побежал за ним, потому что…

Джон при этой сцене чувствовал себя лишним, так что с облегчением вздохнул, когда Тэсс осторожно высвободилась из объятий Мэри и оперлась на его руку.

Тэсс шла за Джоном, не чувствуя ног, не ощущая земли, будто во сне плыла сквозь толщу воды. Ей в лицо ударил порыв холодного осеннего ветра. С прозрачно-голубого неба лились яркие солнечные лучи, и Тэсс поразилась ужасному контрасту между этим ясным светом, заполнившим мир, и жалко уродливыми засохшими розами Мэри на клумбе перед домом. Поникшие головки, сухие, шероховатые, потерявшие цвет, покрытые морщинками, были скорбно опущены и словно сожалели о том, что все еще существуют. Тэсс отвернулась. Она не хотела смотреть на мертвые цветы и не хотела думать о том, что они ей напоминают. Она шла, низко опустив голову, и разглядывала камешки на дорожке. Джон держал ее за руку. Тэсс вздрогнула, потому что каким-то шестым чувством ощутила присутствие где-то рядом Грегори, но глаз не подняла. Сев в машину, она откинулась на сиденье и пообещала себе, что будет смотреть только на небо. Оно было очень красивым…

7

Дом с золотыми окнами был погружен в печаль и казался одиноким отшельником в темной монашеской рясе. Это впечатление усиливало и то, что горело в нем только одно окно – на втором этаже на северной стороне. Было похоже, что гигантская черная гора захватила в плен луну, сковала ее четкими решетками ставней и никак не желает выпускать на свободу.

Грегори не спалось. Снова. Вот уже третьи сутки. Он сидел на краю кровати, до боли сжав руками голову и не замечая этого. В его сердце бушевала такая буря, что физический дискомфорт не имел никакого значения. На обнаженных кистях тугими пульсирующими веревками переплелись вены. Казалось, кровь с трудом может продвигаться по этим узким сосудам жизни. Он был бледен, и этот мертвенный оттенок кожи и темные круги под глазами выдавали те трудности, с которыми ему пришлось столкнуться совсем недавно. И неготовность к ним.

В незанавешенное окно просачивался свет с улицы, тщетно пытаясь напомнить о существовании иного мира, мира людей, от которого полностью отрешился Грегори. А зачем быть в том мире, где все так некстати, так не вовремя и так несправедливо?

Почему, черт побери, человек не может быть просто счастлив?! Или зачем даруются редкие минуты блаженства? Только лишь для того, чтобы еще острее чувствовалось горе? Ведь если не знать счастья, не поймешь и что такое боль.

Грегори никак не мог отогнать воспоминания о внезапно проникшей в его жизнь женщине и так же внезапно ушедшей. Так странно, но без нее ничего не хотелось. Есть, пить, спать – зачем? Грегори тосковал. Он пропадал в конюшнях, пытаясь выкинуть все из головы, отвлечься, но это ему никак не удавалось. Как будто он потерял часть себя – руку или ногу – и без нее не получается нормально жить. Можно только существовать. Как-нибудь. Или как придется.

Грегори осекся. О чем я думаю? Она же моя племянница! О я идиот, идиот! Почему я не смог удержать ее на расстоянии? Ведь теперь эту невыносимую боль разлуки со мной делит и Тэсс. А она меньше всего этого заслужила.

Грегори мысленно вернулся на несколько недель назад. Когда из-за поворота появилась хрупкая женщина с темными волосами, с которыми играл ветер, немного уставшая и запыхавшаяся, но завороженная открывшимся перед ней видом. Уже тогда Грегори понял, что она достойна занять место хозяйки усадьбы. И старый дом принял гостью, чтобы показать ей все свои тайны, даже те, о которых не подозревали остальные его обитатели – ни Мэри, ни Грегори. Ведь когда они спали по ночам, стены нашептывали Тэсс старинные предания о судьбах людей и удивительные истории, которые произошли (или могли произойти) здесь. Да-да, как раз они и описаны в ее последней книге. «Белая долина» подарила ей эмоции и образы, которые она смогла перелить в слова…

Тэсс, Тэсс, как же без тебя плохо! Тэсс, любимая моя…

Четыре часа утра. Звезды уже утратили ту пленительную холодную яркость, которой могли хвастать и соблазнять поэтов-полуночников несколько часов назад. Луна побледнела и подвинулась поближе к крайнему окошку справа. Грегори прижался пылающим лбом к стеклу. Он смотрел, как по небу бежали темные ночные облака, придвигались к полупрозрачному лику луны и, перебросившись с ней парой фраз, устремлялись дальше по своим делам.