Замок снов - Лора Брантуэйт

Грегори и так ее понял.

– Тереза, милая, уверена ли ты, что хочешь знать ответ на этот вопрос? Подумай хорошо, потому что легче не станет. Все, что в этой правде есть хорошего, только то, что она многое объясняет.

Тэсс кивнула и детским жестом растерла слезы по щекам.

– Говори.

– Тогда подожди минутку, я сейчас вернусь. – Грегори вышел.

Тэсс слышала, как щелкнул замок в его кабинете. Грега не было минут пять. Что он там делает?

Он вернулся с большой шкатулкой темного дерева, очень изящно отделанной.

– Держи. Это твое.

Дрожащими пальцами Тэсс провела по гладкой крышке, покрытой тончайшей вязью орнамента.

– Что это?

– Открой сама.

Щелкнул замочек. Тэсс приподняла крышку…

– Бабушка?! Ах, ну да…

Перед ней на синем бархате лежали старые фотографии, письма, сложенные треугольником записки, какой-то сломанный браслет – последние сокровища памяти, знаки ушедшей любви. От всех этих вещей пахло жасмином. С фотографий на Тэсс смотрела очень красивая величественная женщина с пышными волнистыми волосами. Как странно иногда бывает поверить в то, что наши матери и бабушки, отцы и дедушки тоже были юными, сходили с ума от любви, совершали какие-то немыслимые глупости, страдали…

У Тэсс было представление о том, что если пожилые люди и хранят старые письма, то обязательно перевязывают их цветными ленточками и даже перекладывают засушенными цветами. Письма в шкатулке мистера Селти были просто рассыпаны.

– Он часто перебирал их в последнее время, вспоминая о Деборе, – словно уловив мысли Тэсс, пояснил Грег. – Я оставил все так, как в тот раз, когда мистер Селти прощался с ними. Вот это – последнее. Прочитай его, пожалуйста.

Тэсс развернула исписанный красивым, стремительным почерком листок плотной, немного пожелтевшей шелковистой бумаги.

«20 августа 1951 года

Милый Джонатан!

Мне очень горько, но это последнее письмо, которое ты получишь от меня. Мне бесконечно больно расставаться с тобой, но ты и сам знаешь, что быть вместе мы тоже не можем. Мы рождены для разной жизни. Те недели, что я провела в «Белой долине», навсегда – поверь мне, навсегда! – останутся в моей памяти как самое счастливое время. Но лучше нам больше никогда не видеться, чем через несколько лет, когда любовь остынет, упрекать друг друга за ту судьбу, которую я могла отнять у тебя, а ты – у меня. Мой муж очень добрый человек, и он простит меня. Я вернусь к нему. И какое счастье: ты никогда не обвинишь меня в том, что я расстроила твою помолвку с предназначенной тебе женщиной, и я никогда не возненавижу тебя за то, что предала ради нашей страсти верного мне Адама. Он нуждается во мне, и я поняла, что лучшего мужа для себя и отца своим детям я не найду. Не обижайся, любовь моя, но это так: пылкий влюбленный не всегда может стать опорой в жизни. Теперь я обязана думать и об этом. Я рожу ему ребенка, и мы будем жить в мире до конца дней. Это моя самая большая мечта.

Я люблю тебя, Джонатан, но я возвращаюсь к семейному очагу, и вовсе не из личной прихоти. Так нужно. Может быть, когда-нибудь ты поймешь этот мой шаг. Наша связь, мой побег из дому, дни, проведенные с тобой, – это хоть и сладостное, но все же безумие. Нужно его преодолеть. Ты забудешь меня. Или будешь вспоминать с тихой светлой грустью о той нежности и пылкости, что я тебе дарила. А я навсегда сохраню частицу тебя в своем сердце. Ты все-таки очень изменил мою жизнь. И я благодарю тебя за это.

Дебора Гринхилл,

которая никогда не сможет быть твоей».

Ну вот. Еще одна несчастная любовь, еще одна драма мужчины и женщины, которые почему-то не смогли быть вместе.

Глаза Тэсс снова заблестели от слез. В чужой трагедии она уловила созвучие своей, тем переживаниям, которые терзали ее в этот момент. Грегори сидел рядом и вглядывался в ее лицо.

Не догадалась, промелькнуло в его голове.

– Твоя бабушка была увлекающейся женщиной. Встретив однажды в Брайтоне Томаса Селти, она влюбилась и уехала не с мужем в Лондон, а с новым возлюбленным в «Белую долину». Роман был бурным, но недолгим. Через несколько недель Дебора внезапно уехала. Тереза, посмотри на дату.

Тэсс непонимающе вскинула брови.

У Грегори в горле пересохло. Но не сказать до конца было нельзя.

– Сколько месяцев осталось до рождения твоей мамы?

Взмах ресницами.

– Восемь, – выдохнула Тэсс. Она, кажется, перестала дышать. – Он был ее отцом?

– Думаю, да, – с трудом проговорил Грегори. – Селти верил в это. Он пытался идти туда, куда вела его судьба, но жизнь его так и не стала счастливой. Незадолго до смерти он собирал сведения о твоей бабушке и узнал, что через восемь месяцев после их расставания у нее родилась дочь. Это явилось шоком для мистера Селти. Он хотел встретиться с ней, но, к несчастью, твоей матери уже не было в живых. Тогда он решил оставить все свое имущество тебе, своей наследнице, дочери своего ребенка, которого никогда не видел. У его жены Маргарет, болезненной слабой женщины, не было детей. Его брак вообще был несчастным. А перед тобой и перед твоей матерью он испытывал глубокий стыд. Он очень мучился, что пережил ее, что не успел даже узнать ее…

– Мой дед… – прошептала Тэсс. Она сидела, нервно сцепив пальцы. Потом подняла глаза на Грегори.

– Но какое отношение это имеет к нам?

Грегори побледнел. Это все было еще не страшно. Вот сейчас… Он набрал в легкие воздуха и отвернулся к окну.

– Тэсс, помнишь ли ты историю, которую я рассказал тебе о безумной женщине и ее любви?

– Да.

– Мне очень трудно говорить… Эта женщина была моей матерью. Она любила Джонатана Селти. Он мой отец, Тэсс.

Кровь отхлынула от лица Терезы.

– Но, Грегори, это… – Тэсс напряженно вглядывалась в его лицо. – Скажи, что это неправда! Мы не можем быть…

Он отвернулся. Его голос прозвучал глухо.

– Но это так, Тереза. Ты – моя племянница, дочь моей сестры.

Тэсс сидела ошеломленная, опустошенная, сдавив виски холодными пальцами, с расширенными от ужаса глазами. Быть такого не может. Не должно! Я… Я же люблю его! Люблю как мужчину, со всей страстью, на какую только способна! Это чудовищно – что люблю, не имея на то права, что сегодня ночью… О нет, нет, нет… Как теперь жить?

Грегори закрыл глаза. Его губы чуть заметно вздрагивали, точно он физически страдал. Я это сделал. Я все сказал. Почему же мне не легче? Хотя с чего я взял, что станет лучше, будто таким образом можно что-то исправить: эту дикую любовь или то, что Тэсс страдает?

Не зная, что еще можно сделать, Грегори подошел к Тэсс и успокаивающе положил руку ей на плечо. Она вздрогнула от его прикосновения так, словно ее ожгло каленым железом. Поспешно отодвинулась.