Замок снов - Лора Брантуэйт

Тэсс, где же ты? Где ты?

Грегори почти бредил. Его засасывало отчаяние, топило в своей безграничности. Он призывал время, Господа, дьявола, смерть… Но боль не становилась слабее.

Нельзя. Мне нельзя быть рядом с этой женщиной. А если… Нет. Нельзя. Может быть… Нет. Нельзя.

Нельзя, невозможно… Эти слова способны свести с ума.

Запретная любовь, усмехнулся Грегори. Кажется, это он произнес вслух? Любовь?

Да, тысячу раз да! Он это понял тогда, когда увидел Тэсс в день ее прибытия в «Белую долину». Думал, что сумеет заглушить чувства, но как он ошибался! Получилось совсем наоборот: как раз чувства на время заглушили четкие и жесткие требования разума. И он любил ее. И она любила его. Со всей нежностью и страстью. Но если бы она только знала тогда, если бы только могла догадаться…

Того, что сделано, уже не исправишь. И надо как-то жить дальше. Нужно заставить себя забыть ее. Выкинуть из головы, вырвать из сердца. Но как? Как заставить себя сделать это? Когда образ этой необыкновенной женщины преследует его повсюду, занимает все его мысли. Когда хочется кричать оттого, что не можешь дотронуться до нее, не можешь обнять и успокоить, когда ей плохо, и разделить радость, если ей хорошо…

На рассвете Грегори погрузился в дремоту. Когда он не спустился ни к завтраку, ни к обеду, обеспокоенная Мэри постучалась к нему в спальню. Он спал как убитый. Мэри неодобрительно покачала головой.

– Сгорит, сгорит ведь, – пробормотала она себе под нос. – Ну да что ж это такое?

Мэри неспешно вышла, стараясь неосторожным движением не наделать шума и не разбудить Грегори. Она спустилась вниз и занялась своими привычными делами. Пару раз пришлось заглянуть в конюшню, чтобы удостовериться, что в отсутствие управляющего лошади сыты и ухожены, а Стэнли не сидит без дела. Весь день с лица Мэри не сходило угрюмое выражение, и неглубокая вертикальная морщинка на лбу, появившаяся в обед, никак не могла разгладиться. Она то и дело роняла жестяные миски на пол, они падали, наполняя кухню и столовую веселым лязганьем, которого не должно быть в доме с таким минорным настроением. Мэри тихонько ругалась и шумно вздыхала.

Если бы только она могла что-либо изменить… Но она даже не знала наверняка, из-за чего поссорились Тэсс и Грегори. О том, что что-то между ними происходит, она догадалась в первый же вечер. Но причина их размолвки оставалась для нее тайной. То, что она подслушала, то есть услышала, никак не вписывалось в общую картину.

Когда Грегори проснулся, совершенно разбитый, был уже вечер. Он бросился вон из дома, на конюшню. Оседлав наскоро Терцию, молодую рыжую кобылу, до конца не объезженную и не привыкшую к седлу, Грегори вышел на конкурное поле. Голову приятно холодил ветер. Справа тяжелыми шагами шла Терция. Уверенной сильной рукой Грегори без труда подавлял ее попытки вырваться. А лошадь, беспокойно потягивая плюшевыми ноздрями свежий воздух, напоенный вечерними резкими запахами, была готова броситься вперед и унестись карьером за холмы.

Грегори тихонько посвистел, успокаивая Терцию. Кобыла прислушалась, опустила голову и сделала пару шагов, уже не дергаясь.

– Так-так, хорошо. – Грегори закинул поводья на холку лошади, потрепал ее по шее, затем прицепил к уздечке корду. Отойдя на несколько метров, он скомандовал: – Шагом!

Терция вздрогнула и пошла по кругу.

– Галоп! – крикнул Грегори.

Лошадь ускорила бег. Изящные ноги выбивали комки грунта и несли разгоряченное животное вперед. Она едва касалась копытами земли. Невозможно было не любоваться этим совершенным творением природы. Воплощение свободы и грациозности. Тот, кто видел, как табун несется по полю, никогда этого не забудет.

Когда лошадь начала уставать, Грегори остановил ее, подошел к ней и резким движением вскочил в седло. Терция, не привыкшая к такому обращению, обиженно заржала и попыталась сбросить седока. Но не сегодня.

Поводья впились в руку. В мозгу Грегори промелькнула запоздалая мысль, что надо было надеть перчатки. Терция взвилась на дыбы. Свечка! Только бы не упала на спину! Только бы… Лошадь понеслась вперед. Грегори отдал ей повод и позволил скакать, куда она пожелает и с какой угодно скоростью. Ветер свистел в ушах, глаза слезились. Грегори слышал мерный стук копыт и тяжелое дыхание животного.

Его захватило смешанное чувство страха и восторга. Опасения за свою жизнь и восхищения ощущением полета и свободы. Весь мир в этот момент принадлежал ему. Не существовало больше обычных бытовых проблем. Здесь на карту поставлена жизнь. А когда рискуешь ее потерять, думаешь не о том, как заработать побольше денег или купить новую машину. Понимаешь, что вот этот момент может оказаться последним, и спешишь сделать глоток обжигающего вечернего воздуха.

Ночь спешила навстречу лошади и всаднику. Пробежав несколько миль, Терция выдохлась. Грегори повернул обратно. Теперь она слушалась каждого движения повода, малейшего толчка каблука. Из этой схватки с лошадью Грегори вышел победителем. А из борьбы с самим собой?

Иногда ему казалось, что лучше общаться только с животными. Они не предадут, не скажут, что сейчас заняты. И, самое главное, их тоже не обидишь словом.

Медленно, шагом Грегори въехал в ворота усадьбы, завел Терцию в денник, разнуздал. Размеренными движениями он совершал привычные действия: положил охапку душистого сена в ясли, перекрыл воду (лошади нельзя пить в течение нескольких часов после большой физической нагрузки), свернул жгут из соломы и растер бока и спину кобыле, железным крюком почистил ей копыта.

За полночь он попал домой. На кухне горел свет. Это Мэри ждала его возвращения.

Обмен грустными улыбками. Стакан горячего красного чая или чашка кофе со сливками. Не раз Грегори и Мэри пили поздно вечером чай на кухне и обсуждали, что произошло за этот день или планы на завтра. На этот раз Мэри, обычно более сдержанная в высказывании своих мыслей и оценок, спросила напрямую:

– И долго это будет продолжаться?

Грегори сделал вид, что не понимает о чем речь.

– Мечешься как тигр в клетке. Делай что-нибудь. Должен же быть выход. Бывает непросто его найти. Но ты сильный и, знаю, справишься.

Не в правилах Мэри было читать наставления кому-либо. И не всегда она могла выразить свои мысли так, как хотелось бы, но на сей раз она не выдержала. Уж очень она переживала за «бедного мальчика».

Грегори улыбнулся и произнес:

– А ты видела, как я с Терцией позанимался? Завтра надо поработать с ней еще. Или с Вулканом…

– Ну, знаете, мистер, – всплеснула руками Мэри, предчувствуя недоброе. – Терция завтра будет еле ноги передвигать! Мустангов на вас не хватит! Или вас на мустангов, – добавила она скептически, оглядев «грозу индейцев», почти засыпающего на столе. Что-то будет? – подумала она, прислушиваясь к звукам шагов Грегори, затихающих в отдалении, и выключила свет.