Испытание любви - Диана Гамильтон

О, с каким трудом она себя сдерживала! Как ей хотелось быть рядом с ним! Но сейчас она не могла себе этого позволить. Темная бровь изогнулась в удивлении.

– Опять дразнишь, Ливи? Ты ведь знаешь, что за это будет?

Она покачала головой, коснувшись пальцем его губ, как бы прося помолчать. Она совершила ошибку, потому что он схватил ее руку и стал целовать длинные белые пальцы, инстинктивно обвившие его руку.

Как было бы легко, даже слишком легко, вновь увести его за собой в страну страсти, ту единственную страну, существовавшую только для них одних, где ничто им не мешало, где имела значение только их любовь, где они не представляли жизни друг без друга.

Но было кое-что, что следовало высказать, и сделать это надо было гораздо раньше. Когда-то она уже позволяла не считаться с собой. Подобное не должно повториться. Поэтому Оливия твердо произнесла:

– Это серьезно. Кажется, я знаю, почему тебе хочется, чтобы я бросила работу…

– Чтобы быть рядом со мной, твоим мужем. Это главный мой аргумент, – сухо добавил он, выпуская ее руки.

Не страшась ни физического, ни духовного разобщения с ним, Оливия продолжила:

– Ты даже не хочешь меня выслушать, не хочешь пойти на компромисс. Это меня беспокоит, потому что я этого не понимаю. Никогда не думала, что ты можешь быть таким деспотичным, таким высокомерным.

– Да, могу. – Голос его был холоден, а взгляд еще холоднее. Он выдвинул из-за стола стул с высокой спинкой и уселся, вытянув длинные ноги и скрестив руки на затылке. – Я могу быть настолько самонадеянным, насколько мне это необходимо. И если можно найти какой-либо приемлемый компромисс, я выслушаю предложения.

– Тогда послушай вот что. – Она присела на край стола, свесив ноги, не позволяя ему запугать ее холодным и надменным поведением. – Помнишь, ты говорил, что вполне можешь работать дома, не выходя из кабинета? Почему бы тебе не начать так работать? Ты даже можешь взять на постоянные обязанности помощника вместо своих обычных временных секретарей. Я буду продолжать работать. Мы будем разлучаться только в случае крайней необходимости. Таким образом, и волки сыты, и овцы целы. Мы оба получаем то, что хотим.

– Нет. – Простой отказ, никаких эмоций. – Я не буду сидеть взаперти. – Он холодно взглянул на Оливию. – Еще какие-нибудь предложения?

Оливия старалась не показать обиду. Они прожили в этом восхитительном доме меньше недели, а он уже смотрел на него как на тюрьму. Она чуть было не заплакала, вспомнив, сколько радости доставляло им обсуждение интерьера с дизайнером, как еще до свадьбы им хотелось подготовить дом к их возвращению после медового месяца.

– Даже если бы у меня была дюжина предложений, ты все равно не стал бы их слушать, – сказала она, не повышая голоса и пряча боль, которую причинили его обидные слова. – Честно говоря, я не думаю, что ты такой эгоист. – Она глубоко вздохнула. – Хью Колдвелл – вот кто внес смуту, так? Ты вовсе не против моей работы, ты просто не хочешь, чтобы я находилась рядом с Джеймсом. Тебе кажется, что в сказанном Хью есть доля правды.

Говоря это, Оливия внимательно наблюдала за Натаном и убеждалась в том, что права.

Реакция Натана была подобна буре, готовой смести все на своем пути. Вскочив со стула, он произнес побелевшими губами:

– Я не хочу в это верить, черт возьми! Докажи, что он лжет. Завтра же уходи с работы и докажи, черт тебя побери!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Взгляд сверкающих глаз Натана был беспощаден, его недоверие было отвратительно. Закусив нижнюю губу, Оливия из последних сил старалась не разрыдаться.

– Я ничего не должна доказывать. Особенно тебе. – Голос ее прервался. Ее любимая кухня искрилась солнечным светом, но Оливию знобило. – У меня с Джеймсом никогда не было романа. Даю слово. Да, близкие отношения были, но романа не было.

– Ну-ка, расскажи… о близких отношениях… – Натан будто надел маску. Глаза его ничего не выражали. Оливии вдруг показалось, что перед ней незнакомец. Он равнодушно смотрел в ее взволнованное лицо. – Я жду.

Оливия опустилась на тот стул, где только что сидел Натан. Переплетя побелевшие пальцы, она положила руки на колени. Этот разговор об ее отношениях с Джеймсом, несомненно, всколыхнет воспоминания, которые все еще были свежи и причиняли боль. В памяти всплывет все то, что хотелось бы забыть; чувство вины, которое вот уже долгих три года не дает ей покоя, вновь сильно обожжет ее.

Натан ждал. Подозрение, – усиливающееся с каждой секундой, подобно ржавчине разъедало их отношения. Оливия не могла допустить этого. Цена была велика, но ей придется заплатить ее.

– Моя работа всегда была для меня в жизни всем, – сказала она, с трудом подбирая слова, не зная, как и с чего начать. – Мне стоило большого труда достичь нынешней высоты. Нужно было много работать, дополнительно учиться в вечерней школе, чтобы пробиваться, все время пробиваться вперед. В конце концов, я достигла вершины, которой можно достичь в этой компании, – стала личным помощником Джеймса. Я начала зарабатывать больше денег, тем самым обеспечивая себе большую защищенность. Мы, Макс и я, очень в этом нуждались. У Макса никогда не было работы, по крайней мере, такой, какую я могла бы назвать настоящей. Был только бесконечный бессмысленный энтузиазм, направленный на бесчисленные бестолковые проекты, которые – это было ясно заранее – заканчивались ничем. В конце концов, я уже не могла слышать об этих проектах. А когда он промотал деньги своих не слишком богатых и слишком снисходительных родителей, помогавших ему, да еще и небольшое наследство моей матери, которая умерла через год после нашей свадьбы, у меня наступило полное разочарование. Когда мы познакомились, Макс умел внушать доверие, был полон энергии, энтузиазма. Он нравился мне и вскоре сделал предложение, и я приняла его, отчасти потому, что он ослепил меня, а отчасти потому, что в моей жизни не было любви. Я была одинока и нуждалась в близком человеке. Менее чем через год совместной жизни я поняла, за кого вышла замуж. Макс был беспомощен. Сплошные голубые мечты и воздушные замки. Поэтому мне пришлось много работать, учиться, добиться хорошего положения и сделать карьеру. Иначе мы могли потерять все, что у нас было. Узнав, что он заложил скромный дом в Ислингтоне, свадебный подарок его родителей, я была потрясена, но не сказала ни слова. Макс объяснил свой поступок тем, что ему были нужны деньги для финансирования небольшой издательской фирмы, выпускающей книги, написанные женщиной, которая, как мне казалось, проводила в нашем доме гораздо больше времени, чем вне его. Я не сомневалась, что этот проект рухнет, как и все другие. Кроме того, были подозрения, что Макс и эта женщина – далеко не деловые партнеры. Но к тому времени мне было уже абсолютно все равно. Я лишь еще усерднее стала работать. Работа стала моей своеобразной путеводной звездой, – продолжала она свою исповедь. – Убежищем от реальной жизни. А Джеймс… – она стала подыскивать слово, которое бы не обидело мужа, – он понимал. Должна сказать, что не знаю, что бы я без него делала после смерти Макса.