Испытание любви - Диана Гамильтон

Глаза ее умоляли Джеймса молчать, не говорить ничего. Она продолжала тянуть Натана за руку. Наконец он повернулся и пошел за ней из кабинета. Однако никакого облегчения Оливия не почувствовала: обед с мужем не сулил ей ничего приятного.

Ей показалось, что она ступает на тропу войны.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В маленьком ресторанчике было полно народу. Стоял оглушительный шум. Оливия с несчастным видом нехотя ела итальянскую пасту. Казалось, они с Натаном были выброшены на каменный остров посреди бушующего моря радостных людей, приятно проводивших время.

Нет, он не отчитывал ее за то, что она не появилась в назначенный час, чтобы вместе с ним пообедать, за то, что он был вынужден пойти за ней, и нашел ее рядом с тем самым мужчиной, чье имя упоминал Хью. Обо всем этом он не обмолвился ни словом. Хотя было бы легче, если бы он это сделал. Тогда этот злосчастный инцидент можно было бы обсудить, объяснить.

Ожидание взрыва, который мог произойти в любую минуту, лишило Оливию аппетита. Она положила вилку, отодвинула тарелку и одним глотком выпила воду со льдом.

Натан был чрезвычайно вежлив, но от его вежливости веяло холодом. Он рассказывал ей о делах, которыми занимался утром, назвав это "зондированием почвы". Голос его был бесцветным и равнодушным. Он пересказал ей содержание нескольких телефонных разговоров со своими партнерами, высказал свое мнение по поводу возможного развития событий на финансовых рынках в других странах.

– … мне кажется, японская компания обойдет эту группу производителей на Филиппинах. Не знаю точно, когда это произойдет, но я это чувствую. – Он мастерски накрутил спагетти на вилку. – Они всегда правильно выбирают время, умело вкладывают деньги и получают прибыль. Потерь практически не бывает. Такая работа приводит меня в восторг.

Но восторженным он не выглядел. Он был похож на преподавателя, читающего лекцию кучке скучающих студентов. Оливию тянуло зажать уши, чтобы не слышать его холодного монотонного монолога.

Да, ей хотелось, чтобы он посвятил ее в тайны своей профессии, но только не таким образом. Он, казалось, сознательно удалялся от нее, и это ей не нравилось. Он держался с ней как с незнакомкой, причем неинтересной незнакомкой.

Одному Богу известно, как он отреагирует на ее признание о том, что она пообещала Джеймсу остаться работать еще шесть месяцев!

– Ты не ешь? – сухо спросил он, глядя на почти нетронутую еду на ее тарелке. – Я тебя утомил, да? Испортил тебе аппетит?

– Хватит! – потребовала она. – Хватит меня – наказывать! Извини, я забыла о времени. Я чувствую себя виноватой. Но кризис…

– Ты считаешь это оправданием? – Он положил вилку. Его тарелка была пуста. Глаза и голос ничего не выражали. – На работе возникает проблема, и ты забываешь обо всем: об обеде со мной, о том, что я могу сойти с ума, гадая, что с тобой случилось, и, представляя тебя под колесами автобуса. Ты даже забываешь о моем существовании… потому что очень занята, держа его руку!

– У тебя нет абсолютно никаких оснований для ревности. – Ее побледневшее лицо было полно страдания. – Я уже извинилась. Что еще я могу сказать? – У нее невыносимо болела голова. А когда Натан, криво улыбнувшись, откинулся на спинку стула и тихонько постучал пальцами по скатерти, Оливия поняла, что худшее еще впереди.

– "Никаких оснований для ревности" – ты все время мне это повторяешь. – Натан позвал официанта и заказал кофе, при этом, не спуская холодных глаз с Оливии. – Ты сказала ему, что теперь половина Лондона считает вас любовниками? Помнишь, ты сказала, что должна обсудить с ним эту проблему, прежде чем я стану предпринимать какие-то действия? В тот момент я задумался: чем вызвано твое настойчивое требование поговорить с ним первой? Тебе, видимо, хотелось, чтобы он услышал всю эту историю в твоей интерпретации, хотелось подготовить его.

Принесли кофе, и он замолчал. Оливия вскочила со стула. Лицо ее горело. С нее хватит! Почему он с такой легкостью позволяет себе думать о ней самое худшее?

– Сядь. – Он крепко схватил ее за руку и заставил сесть на стул.

Она со злостью посмотрела на него. Слезы застилали глаза.

– Зачем? Ты мне не доверяешь. Какой смысл дальше разговаривать? – Ей не хотелось устраивать сцену на публике.

– Успокойся. – Взгляд его оставался жестким, но он попытался улыбнуться. Большим пальцем он гладил нежную кожу ее запястья. – Я собирался сказать тебе, что понял свою ошибку. Я был несправедлив по отношению к тебе, когда позволил себе подобные мысли, даже на секунду. Так что сказал Джеймс? Он осудил своего драгоценного братца? – Он продолжал нежно гладить ее руку.

Неужели он не чувствует, как участился ее пульс – свидетельство ее вины?! Собрав все свое мужество, Оливия глубоко вздохнула, расправила хрупкие плечи и призналась:

– Я ничего не сказала ему. Ванесса, его жена, серьезно больна. Ни ему, ни ей не нужны такие новости. У них и без этого хватает проблем.

Натан резко выпустил ее руку. Оливия тотчас положила ее на колени, сжав пальцы.

– Как ты заботлива, дорогая, – промурлыкал он ехидно. – Но не надейся, я не буду притворяться, будто ничего не произошло и ничего не было сказано, будто мне на все наплевать. – Он оттолкнул от себя кофе, до которого так и не дотронулся. – Надеюсь, ты не забыла сказать ему о предстоящем уходе с работы? Или кризис помутил тебе голову настолько, что ты забыла обо всем на свете? А может быть, ты, заботясь о нем, решила, что ему вредно слышать подобное? "У него и без этого хватает проблем"?

– Ненавижу твой сарказм! – Чем холоднее и язвительнее становился Натан, тем больше злилась Оливия. Ей казалось, что ее нервы уже на пределе. – Конечно, я сказала ему! – Отбросив осторожность, она огрызнулась: – И ему это не понравилось, другого я и не ожидала. Но он все понял. Джеймс – понимающий мужчина.

"В отличие от тебя", – говорили Натану ее глаза. Заметив удивленные и заинтересованные взгляды сидевших за соседним столиком, Оливия понизила голос:

– По контракту я должна отработать месяц после подачи заявления. Он попросил меня поработать еще полгода.

– И… – Он впился в нее темно-серыми глазами, которые с каждой секундой становились все темнее и темнее.

– Я согласилась, – отрезала Оливия. – У меня не было выбора.

– У тебя был выбор, и ты его сделала. Это твое право. – Он попросил счет и длинными красивыми пальцами вынул из кошелька золотую кредитную карточку.

Оливия смотрела на него широко открытыми глазами, не в силах поверить, что он так спокойно к этому отнесся. Ведь она ожидала вулканической реакции. В ужасе она почувствовала себя вычеркнутой из его жизни. Они были сейчас настолько далеки друг от друга, что казались жителями разных планет.