Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

Итак, официально вся Индия находилась под властью британской короны. Факт, что на ее территории еще оставалось несколько независимых княжеств, намеренно замалчивался. Их не трогали. Слишком маленькими, незначительными и мирными были эти последние островки свободы, а риск спровоцировать новую волну недовольства велик. Поэтому жизнь в княжестве Джирая Чанда не претерпела никаких изменений. Вести с Большой земли доходили и до Сурья-Махала, однако не особенно интересовали тамошних обитателей.

Всех, кроме Яна. Он с жадностью ловил любое известие о Восстании сипаев – так стали называться события мая 1857 года и последующих нескольких месяцев. О них много писали, в том числе и в газетах. Эта война глубоко взволновала как европейцев, так и индусов. Она скрупулезно документировалась и стала предметом выдающихся журналистских расследований.

Шаг за шагом Яну удалось восстановить ход событий, предшествовавших кульминационному моменту мятежа – взрыву порохового склада в Дели, жертвами которого стали его мать и сестра. Если Ян и скорбел по ним, то никогда того не показывал и не говорил об их смерти. Однако Мохану казалось, что с некоторых пор мальчик перестал винить кого-либо в происшедшем и считает погибших жертвами несчастливого стечения обстоятельств: так уж получилось, что они оказались в неудачное время в неудачном месте. И еще Мохан видел, как тщательно высматривает Ян между газетных строк хоть что-нибудь, указывающее на возможное местонахождение его отца. Принц понимал, что все напрасно и следы Уинстона Невилла затерялись навсегда, однако своими соображениями с племянником не делился.

Между тем жизнь в Сурья-Махале текла своим чередом, в ритме смены времен года и подчиняясь принятому во дворце расписанию. Ян учился верховой езде и стрельбе из лука, занимался английским, хинди, санскритом и урду, изучал географию, историю, математику, читал священные индуистские тексты. Нанятый раджой брахман научил его совершать ежедневную пуджу и прочие молитвы и ритуалы. Придворный церемониймейстер преподавал мальчику тонкости дворцового этикета: как правильно подойти к трону раджи, чтобы преподнести ему назарану – дары в знак верности, – и как потом вернуться на свое место, чтобы не упасть и не споткнуться. А старый воин по имени Аджит Джай Чанд учил Яна разным видам единоборств и обращению с холодным и огнестрельным оружием.

Это о его приходе однажды в полдень объявил слуга, когда Мохан Тайид был занят составлением комментариев к стихам Бхагавадгиты.

– Намастэ, Ваше Высочество, – почтительно поклонился Аджит Джай Чанд, сложив перед грудью ладони. – Прошу простить меня за то, что явился к вам без предварительного уведомления.

– Намастэ, Аджит, – поклонился принц, отдавая дань уважения старшему по возрасту гостю, хотя разница между ними составляла всего несколько лет. – Нет никаких причин извиняться.

Он послал слугу за чаем и угощениями и, пока накрывали стол, занимал Аджита непринужденной светской беседой о погоде и новых лошадях в конюшне. Мужчины осведомлялись о здоровье и благополучии друг друга, Мохан Тайид спросил о жене Чанда Лакшми и ее четверых сыновьях. Когда подали чай, оба уселись на мягких подушках, скрестив по-турецки ноги.

– Оставим формальности, Аджит, – сказал принц. – Не для того мы в детстве тузили друг друга и вместе валялись в грязи.

На лице гостя мелькнула лукавая улыбка.

– Никак не можешь простить мне моих побед?

– Что касается меня, я мог бы с этим жить, – усмехнулся Мохан. – В конце концов, я тоже бывал на высоте. Но вот раджа – нет. Он тебе этого не забудет.

Аджит вмиг посерьезнел.

– Раджа не может простить мне другого, – возразил он.

Мохан пристально посмотрел на собеседника поверх края пиалы.

– Ты имеешь в виду…

– Именно, мою нечистую кровь, – кивнул Аджит.

Он тоже состоял в родстве с Чандами и по другой линии – с махараджами Джайпура. Однако дедушка Аджита был французским солдатом. Воин криво усмехнулся.

– Поэтому он никогда не приглашал меня в свою гвардию, как ни доказывал я ему свою преданность и боевое искусство. Никогда не доверяй полукровкам. – Он подмигнул Мохану и с серьезным видом уставился в свою чашку.

– Ян в чем-то провинился? – спросил принц.

– Что-то вроде того. – Аджит покачал головой. – Вчера утром я стал невольным свидетелем того, как он избил сына конюшенного. И здорово его отделал.

– Рао?

Мохан представил себе пухлого мальчика одних с Яном лет.

– Нет, старшего, Ашока.

Принц присвистнул. Ашоку было восемнадцать, и весил он килограммов на двадцать побольше Яна.

– Мне стоило немалого труда разнять их. Ашок орал и заливался слезами. – Аджит презрительно сморщил нос. – Раджив набросился на него, как тигр.

– И в чем причина?

Аджит вздохнул.

– Раджив долго не хотел мне ее открывать. Наконец, скрипя зубами, рассказал, что Ашок назвал его грязным бастардом, не достойным даже лошади, которую раджа подарил ему на день рождения.

С внуком раджи во дворце обходились как с наследным принцем, хотя все знали, что он – плод неосвященного союза и в его жилах течет нечистая кровь. Мохан Тайид почти не задумывался над тем, как часто приходится мальчику терпеть насмешки, и никогда не спрашивал его об этом.

– Смотри, Мохан, – прервал его размышления голос Аджита. – Мне нравится этот мальчик, но то, что я видел в его глазах, когда он колотил Ашока, пугает меня. Мало кто умеет так ненавидеть в его возрасте. И знаешь, как его называют сверстники? Раджив-Хамелеон. Потому что он меняется в зависимости от ситуации. Иногда он ведет себя как белый сахиб, иногда – как наследник раджпутского правителя. Он не такой, как другие дети. И они постоянно дают ему это понять.

Мохан вскинул голову.

– Но ты ведь пришел сюда не за тем, чтобы делиться со мной своими наблюдениями?

Аджит затряс алым тюрбаном.

– Нет, Мохан. Ты знаешь, я старею. Всю свою жизнь я прожил в этом дворце и полжизни учил будущих воинов. Я устал и хочу больше бывать с моими сыновьями, прежде чем они покинут родителей и создадут собственные семьи. Поэтому… – Он глубоко вздохнул. – Поэтому я решил оставить службу. Я купил дом в Джайпуре, где вместе с Лакшми смогу наслаждаться покоем. Раджа всегда смотрел на меня с подозрением, но он щедро платил мне за службу. – Аджит сделал глоток из пиалы. – Я внимательно наблюдал за Радживом во время занятий. Он похож на пороховую бочку с едва тлеющим фитилем. Он – прирожденный воин, и жизнь во дворце в конце концов наскучит ему. Прежде чем осесть окончательно, я хотел бы совершить паломничество на Гхарипури и в Гималаи, на гору Кайлаш, и мне хотелось бы взять с собой Раджива, а потом забрать его к себе в Джайпур.