Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— Вы мерзкий… — прошептала я, сжимая кулаки. — Вы жалкий, если думаете, что можете заставить меня подчиниться таким способом.

Эмир усмехнулся, словно наслаждаясь моей реакцией.

— А у тебя есть выбор, принцесса? Ты либо соглашаешься, либо станешь моей женой. В любом случае, ты моя.

— Никогда! — выкрикнула я, резко отступив назад.

— Ты слишком смела для своей позиции, Лилиана. Но посмотрим, как долго ты сможешь это выдерживать.

— Вы не сломаете меня, ваше величество, — ответила я, чувствуя, как изнутри меня охватывает ярость. — Даже если вы самый могущественный человек в мире, вы никогда не получите того, что хотите от меня!

Я развернулась и побежала обратно к дворцу, оставив его одного в тени. Сердце бешено колотилось, и в голове крутилась только одна мысль:

«Никогда. Ни за что.»

Когда я вернулась в свою комнату, я не могла сдержать слёзы. Не от страха, а от унижения и гнева.

Эмир думал, что он победил, но я знала, что это была только первая битва. Впереди ждала война, и я собиралась сражаться до конца.

Глава 3: Признайся!!

— «Мне нравится другой мужчина, но вы разрушите весь этот мир, когда узнаете, кто он, Ваше Величество.»

Лилиана…

После отъезда нашего «короля» мы собрались за столом. Отец отсутствовал, и за обедом нас сопровождало гнетущее молчание. Только мама, сидевшая во главе стола, изредка бросала на меня тревожные взгляды, но предпочитала отводить глаза.

Бибиана рассеянно игралась ложкой, опершись подбородком на ладонь. Её взгляд был направлен в пустоту, словно она пыталась уйти мыслями далеко от этого места. Джанесса сидела рядом с ней, ссутулившись, что совсем не походило на её обычную царственную осанку. Её плечи были напряжены, а лицо — напряжённое и опечаленное. Для старшей сестры было унижением, что её не выбрали. Она знала, как будут шептаться люди, намекая, что король отверг её. И хотя я прекрасно понимала что из нас троих она самая красивая.

Я сидела напротив них, чувствуя, как молчание становится почти ощутимым, как туман, который невозможно разогнать. Мама нервно теребила платок в руках, словно это могло отвлечь её от собственных мыслей. Её лицо было бледным, а губы крепко сжаты, будто она боялась сказать что-то лишнее.

Я опустила взгляд на свои руки, пытаясь сосредоточиться на мелких деталях стола, но это не помогало. Всё в комнате кричало о том, как наши жизни изменились за этот день.

— Это твоя вина, Лили, — первой нарушила тишину Бибиана. — Если бы ты не открыла свой рот, всё бы пошло иначе.

— Биби, перестань, — устало проговорила мама, хотя её голос был тихим, будто она сама боялась спорить.

— Нет, пусть скажет, — я подняла голову, встретившись с глазами сестры. — Тебе кажется, я сама этого хотела?

— Ты всегда всё портишь, — не унималась Бибиана, её ложка громко стукнула о стол. — Всегда! Даже когда молчишь, умудряешься привлечь к себе внимание!

Я крепче сжала пальцы, чтобы они не начали дрожать.

— Бибиана, хватит! — неожиданно вмешалась Джанесса. Её голос был резким, но её взгляд был устремлён не на меня, а на младшую сестру. — Это не только её вина. Ты вообще видела, как этот король смотрел? Его выбор не зависел от слов.

— А мне плевать, — Биби нахмурилась, её глаза наполнились слезами. — Просто… Это должно было быть не так.

Я хотела ответить, но мама наконец вмешалась, её голос дрожал, словно она вот-вот расплачется.

— Довольно, девочки. Всё уже решено.

— Мама, — я подняла на неё взгляд, полный отчаяния, — скажи им, чтобы они не винили меня. Я клянусь, я не хотела выходить за него замуж.

— Лили, хватит! — резко оборвала меня мама. — Сколько раз я говорила тебе не совершать глупостей? Я устала повторять одно и то же!

— Так это ещё я виновата⁈

— Да! Ты виновата! — неожиданно выкрикнула Бибиана, швыряя ложку на стол.

— Замолчите все! — громко прервала нас мама, ударив ладонью по столу так, что глухой звук разлетелся по комнате. Её лицо пылало раздражением. — Хватит этого! Выбор уже сделан. Если король выбрал Лилиану, она станет его супругой, и точка.

— Мама, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимает отчаяние. — Он тиран. Ты слышала, сколько людей плохо о нём говорят?

Мама молчала несколько мгновений, прежде чем ответить:

— Да, я слышала. Но я не могу идти против воли вашего отца.

Её слова были как нож в сердце. Я знала, что она права. В нашей семье, в нашей традиции слово отца — это закон. Если он что-то сказал, значит, так и будет.

Прошлой ночью я сотни раз обдумывала побег. Моя свобода, моя жизнь — всё это казалось таким недостижимым. Но я знала одно: если я сбегу сейчас, отец накажет маму. Я видела это раньше. Видела, как он избивал её за любой проступок, совершённый мной или Бибианой. Она всегда принимала удар на себя, защищая нас. Как я могу подвергнуть её ещё большему риску?

Нет. У меня связаны руки и ноги. Единственное, что я могу сделать — подождать. Я подчинюсь, пока не окажусь подальше от его власти, пока не стану принадлежать Эмиру. И тогда… тогда я сбегу.

Тишина в комнате стала гнетущей. Все молчали, погружённые в свои мысли. Я опустила глаза, ощущая, как слёзы щиплют веки, но я не позволила им пролиться. Плакать сейчас — значит показать слабость. А слабость — это то, что они ждут от меня.

Бибиана вскочила с места, её стул громко скрипнул по полу.

— Всё из-за тебя, Лилиана. Всё, — бросила она, прежде чем выйти из комнаты, хлопнув дверью.

Джанесса осталась сидеть, но её взгляд был холодным, как зимний ветер. Она ничего не сказала, просто отвернулась.

Мама встала, её плечи слегка дрожали. Она подошла ко мне и положила руку на моё плечо.

— Ты сильная, Лили. Сильнее, чем ты думаешь. Но, прошу тебя, не делай ничего глупого. Не сейчас, — её голос был тихим, но в нём звучала мольба.

— Я не сильная, мама, — ответила я горько. — Я просто научилась терпеть.

Она лишь сжала моё плечо и ушла вслед за Бибианой, оставив меня одну в комнате.

Я осталась сидеть за столом, чувствуя, как весь мир давит на меня своей тяжестью.

Я не сдамся.

* * *

— Вы видели его брата? — неожиданно спросила Бибиана, нарушив тишину, пока мы сидели в бане.

Вокруг нас сновали служанки, наполняя тазики тёплой водой. Одна из них аккуратно подмывала ноги Бибиане, другая заботливо