Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Он повёл меня в плавном движении. Его рука на моей талии была тёплой, а шаги — чёткими и уверенными. Я следовала за ним, хотя внутри всё сопротивлялось.

Следом за нами я заметила, как мама с папой начали танцевать, а Джанесса присоединилась к Лиаму. Постепенно весь зал ожил, гости один за другим начали вставать со своих мест, чтобы присоединиться к танцу. Музыка наполнила пространство, создавая иллюзию безмятежности, которой я не могла разделить.

— Не волнуйся, Лили, это только начало, — тихо произнёс Эмир, не отводя от меня пристального взгляда.

— Начало чего? — спросила я, не скрывая беспокойства.

— Чего-то необычного, сочного, аппетитного, — его голос прозвучал хрипло, а затем он неожиданно притянул меня ближе.

Его движения были грубыми, лишёнными изящества, словно ему совершенно не важно, как это выглядит со стороны. Правила и границы, казалось, существовали для кого угодно, только не для него.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Его синие глаза казались тёмными, почти гипнотизирующими. В воздухе витал аромат, пропитанный смесью табака и чего-то неуловимо мужского. Я поняла что он курит. Этот запах был одновременно отталкивающим и странно притягательным.

— Вы всегда так себя ведете? — спросила я, с трудом выдерживая его пристальный взгляд.

— А как я себя веду? — его голос был низким, чуть насмешливым, а губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Как будто весь мир принадлежит вам.

— А он и принадлежит, Лили, — ответил он, наклоняясь ближе, чтобы я услышала только его. — Или, по крайней мере, будет принадлежать.

От его слов у меня по спине пробежал холодок. Я не знала, игра это или он действительно верит в свои слова. Его близость сбивала с толку, а запах табака и чего-то мужественного обволакивал меня, будто заманивая в ловушку.

— Вам не кажется, что вы нарушаете границы, Ваше Величество? — с вызовом спросила я, стараясь сохранить хоть каплю достоинства.

Он слегка склонил голову, рассматривая меня с видом, будто пытается прочитать книгу.

— А тебе не кажется, что ваши границы слишком скучны? — парировал он, и в его глазах блеснуло что-то опасное.

В этот момент он развернул меня так, чтобы я оказалась ближе к публике. Его рука все еще оставалась на моей талии, а взгляд был прикован к моим глазам.

— Ты боишься меня, Лили? — спросил он почти шепотом, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

— Нет, — ответила я, хотя голос предательски дрогнул.

— Тогда почему ты дрожишь?

Я не успела ответить, потому что он неожиданно закружил меня, и я на мгновение потеряла равновесие. Но он удержал меня, его руки оказались удивительно ловкими.

— Держись крепче, Лилу, — произнёс он, и в его голосе мелькнула теплота, которой я никак не ожидала.

— Лилу? — переспросила я, удивлённая новым обращением. Так меня ещё никто не называл.

— Да. Ты моя Лилу, — усмехнулся он, его горячее дыхание обожгло моё ухо.

— Я не ваша…

— Пока что. Но ведь есть договор.

— Это всего лишь бумага.

— А кольца?

— Всего лишь металл.

— А то, как я держу тебя?

Он резко притянул меня ближе, сокращая пространство между нами. Его сильные руки уверенно обхватили мою талию, а его взгляд будто прожигал меня насквозь.

— Ты от меня никуда не денешься, Лилу, — продолжил он, почти шепча. — Я не Аспер, чтобы нянчиться с тобой. И я нетерпелив.

— Ох, напугали до смерти, — усмехнулась я. — Тогда я скажу вам вот что: я не Шарлин, чтобы терпеть вас.

Его глаза вспыхнули неожиданным интересом, и уголки губ изогнулись в самодовольной улыбке.

— О-о-о, та светлая крошка Шарлин? — протянул он, словно смакуя её имя.

— Вам стоило бы быть осторожнее в словах, говоря о чужой жене…

— А что, если я скажу больше? — его голос стал тише, а горячее дыхание коснулось моей шеи. — Мне нравится Шарлин. Больше, чем ты или кто-либо из вас.

Он повернул голову, и я невольно последовала за его взглядом. Шарлин стояла в дальнем конце зала рядом с Аспером. Они о чём-то увлечённо беседовали.

— Посмотри, как она прекрасна, — продолжил он, не отрывая глаз от неё. — Её светлые волосы, нежная кожа, голубые глаза, прекрасная фигура. Любой мужчина мечтал бы о такой крошке.

Его слова ударили меня, словно молот. Я чувствовала, как холод разливается по телу. Они звучали не просто неуважительно, а унизительно. Разве можно так говорить о других женщинах, если ты намерен связать свою жизнь со мной?

— Тогда почему вы выбрали меня, а не её? — мой голос дрогнул, выдавая смятение.

— Политика требует, — усмехнулся он с издевкой. — Злой Эмир выбрал тебя, чтобы расширить свои земли.

Его слова были не просто холодными, они ранили меня в самое сердце.

— Знаете, слухи о вас оказались правдой! — я с вызовом посмотрела на него. — Вы мерзкий, отвратительный эгоист!

— Спасибо за комплимент, дорогая женушка, — его улыбка стала ещё шире, отчего мне захотелось стереть её с его лица. — Но я бы предпочёл что-то новенькое. Например, называй меня… дьявол в постели.

— Вы омерзительны, — прошипела я, отворачивая голову, чтобы не смотреть в его самодовольное лицо.

— Омерзителен, но, привлекателен, — его голос стал ниже, а он сам наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. — Признай, Лилу, ты очарована мной.

— Да пошли вы к черту! — выкрикнула я, со всей силы отталкивая его. — Я не желаю больше танцевать с вами! Вы — просто придурок!

Моё сердце бешено колотилось, а эмоции брали верх. Я схватилась за подол платья, чтобы не запутаться в ткани, и выбежала из зала. Злость разрывала меня изнутри.

Идиот! Придурок! Как я ненавижу его!

Я была так зла, что не знала, куда себя деть. Внутри всё кипело, и казалось, что ярость вот-вот выплеснется наружу. Я была готова на всё, лишь бы этот самодовольный мерзавец понял, что мир не вращается вокруг него.

Обида разъедала меня изнутри. Его слова были не просто грубыми — они унижали, лишали достоинства. И даже если он не значил для меня ничего, слышать такое, даже от него, было больно.

Я остановилась в одном из боковых коридоров, чтобы перевести дыхание. Стены, украшенные резьбой и гобеленами, казались слишком тесными, словно давили на меня. Я прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Как он посмел? С этими мыслями я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.