Великосветские игры - Паола Маршалл

Глава восьмая

Хонингем был прекрасен. Особняк из желтого и розоватого кирпича стоял на холме, а к Темзе спускался обширный сад. Из окон комнат Уилла и Ребекки открывался вид на реку и маленькую пристань, возле которой покачивались лодки.

Внутри дом оказался образцом элегантности и комфорта. Войдя в просторный холл, Уилл на краткий миг пожалел о том, что его брак с Бекки — фикция. Удивившись самому себе, Уилл задумался. Что это на него нашло? В конце концов, он испытывал к Бекки только жалость — пожалуй, с оттенком физического влечения. Но не любовь, твердил себе Уилл. Однако позднее задал себе вопрос: не обманывается ли он — так же, как Бекки обманывается насчет своей внешности? Как провести следующие две недели наедине с Бекки, не прикоснувшись к ней? — размышлял он. При первой встрече она держалась так холодно и отчужденно, что Уилл без труда представил себе брак без любви, заключенный по расчету. Но с тех пор все изменилось. Чем лучше он узнавал Бекки, тем сильнее его тянуло к ней.

Уилл отвернулся от окна. Ему следовало бы благодарить судьбу за то, что та вызволила его из ада. Два дня назад, когда брачный контракт был подписан и все финансовые формальности улажены, Уилл втайне от Бекки побывал в банке Куттса, куда на счет Уилла по распоряжению Бекки должна была поступать крупная сумма. Это была плата за согласие вступить с ней в брак и содержание, которое позволило бы Уиллу играть в обществе роль состоятельного человека.

Клерк, к которому обратился Уилл, был само подобострастие. По какой-то причине он решил, что Уилл желает перевести свой счет в другой банк. Но Уилл быстро разуверил его.

— Ни в коем случае! — Уилл улыбнулся. — Я намерен просить вас о другой услуге. Я оставлю вам адрес банка в одном северном городе и имя поверенного, который имеет счет в этом банке. Далее, я поручаю вам переводить на этот счет шестьдесят процентов суммы, которая ежемесячно будет поступать на мое имя. Недавно я доверил этому человеку право передавать деньги одному владельцу небольшого поместья. Вот письмо — в нем поверенный соглашается исполнять мои поручения и посылает подписанную им копию соглашения между нами, что должно убедить вас в законности моих действий. Клерк прочел и письмо, и документ, вгляделся в фамилию человека, которого пожелал облагодетельствовать Уилл, и изумленно поднял брови.

— Послушайте, я требую выполнять мои распоряжения, поскольку в них нет ничего предосудительного. Ваш банк гарантирует клиентам полную конфиденциальность, так что, если я узнаю, что вы проболтались, я немедля сообщу об этом самому мистеру Куттсу. — Он сделал паузу, бесстрастно глядя в побагровевшее лицо клерка. — Нет, лучше я поговорю с ним сейчас.

— В этом нет никакой необходимости, сэр. Позвольте заверить вас… — пролепетал клерк.

— Проводите меня к мистеру Куттсу, и немедленно.

Уилл подписал бумаги в присутствии самого хозяина банка. Его странная просьба ничуть не удивила мистера Куттса, который заверил Уилла, что этот разговор останется между ними.

Отбросив непрошеные воспоминания, Уилл пожал плечами и снова бросил взгляд в окно. Там по усыпанной гравием дорожке между двумя газонами прогуливалась его молодая жена. Она успела сменить дорожный туалет на простое серое платье.

Едва Бекки подняла голову, Уилл отпрянул от окна, не желая, чтобы его заметили. Он предпочел бы не подсматривать, а присоединиться к жене. Ошеломленный неожиданным желанием быть рядом с ней, он торопливо сбежал по лестнице и еле удержался, чтобы не заключить Бекки в объятия.

Ребекка сразу заметила вышедшего на крыльцо Уилла. «Это мой муж», — мысленно произнесла девушка. Ей захотелось убежать, спрятаться, лишь бы не оставаться с ним наедине. Но она быстро взяла себя в руки и холодно спросила:

— Куда вы так спешите, сэр?

— К вам. Ведь сегодня день нашей свадьбы. Это напоминание показалось Ребекке неуместным.

— Надеюсь, вы помните условия нашего соглашения?

— Как я могу забыть о них? — возмутился Уилл. — Я выучил их наизусть, они запечатлены у меня в сердце. А у вас, мадам жена, есть сердце?

— Мое сердце — не ваша забота, сэр. — Ее глаза превратились в льдинки. Уилл и не подозревал, что холодностью его жена пытается прогнать чувства, которые угрожали завладеть ею, чего никогда не случалось прежде.

Он снова улыбнулся, вспомнив старую поговорку о том, что завоевать любовь прекрасной дамы способен лишь человек сильный духом. Уилл не принадлежал к робкому десятку, иначе давным-давно очутился бы на самом дне, не выстояв в борьбе против жестокого мира. Однако он не только выдержал эту борьбу, но и преуспел в ней. Он женился на хладнокровной женщине, которую намеревался превратить в пылкую возлюбленную.

Перед ними на каменном постаменте посреди розовой клумбы стояла небольшая статуя Купидона с высоко поднятым луком.

Уилл вдруг остановился и указал на статую.

— Смотрите! — воскликнул он. — Стрелы нет. Наверное, она пронзила сердце какого-то счастливца.

— А может, сердце несчастного? — возразила Ребекка. — Далеко не все влюбленные счастливы. В песнях о любви часто говорится о боли и страданиях. Пожалуй, лучше не попадаться Купидону на пути и не становиться жертвой его стрел.

— «Уж лучше обрести любовь и потерять, чем за всю жизнь не испытать любви», — процитировал Уилл.

— А, Шекспир! — равнодушно пожала плечами Ребекка. — Разве можно верить поэтам?

— Кому же в таком случае можно верить? — отозвался Уилл. — Пожалуй… — он помедлил, — нашим сердцам. Кажется, так поступают поэты.

— И напрасно! — отрезала Ребекка. — Доверять можно лишь рассудку.

— Что случилось с вами, Бекки? — мягко спросил он. — Отчего вы стали такой… бесчувственной? Не может быть, чтобы вы родились такой.

Она отвернулась.

— А с вами, Уилл? Откуда в вас, отъявленном мошеннике, эта сентиментальность? Неужели мошенникам живется легко?

— Вот доказательство того, как мало вы знаете о мошенниках, мадам! Сентиментальность — орудие нашего ремесла. Будь я и вправду мошенником, я без лишних слов поступил бы вот так… — Он вдруг метнулся к Ребекке и заключил ее в объятия. — О, дорогая, что ты делаешь со мной! Рядом с тобой я забываю обо всем на свете. — Он прижал к груди ладонь Ребекки: — Слышишь, как бьется мое сердце? Оно стучит только для тебя. Бекки, давай ляжем здесь, под колесницей Аполлона, и скрепим свою любовь и брак священными узами Гименея! — Медленно-медленно он начал опускать ее к земле, продолжая бормотать: — Милая, ты создана для любви. Позволь любить тебя, иначе я обречен на верную гибель.

Ребекку ошеломили его напор, мужской запах, прикосновение мощного тела, сила рук. Она ахнула, но не стала сопротивляться.