Великосветские игры - Паола Маршалл

Так наступил день, когда мистер Уилл Шафто горько пожалел о своем опрометчивом решении, а в крышку гроба, где покоилась его независимость, был вбит еще один гвоздь.

Покачав головой, Уилл промолчал. Он думал о том, что напрасно недооценил женщину, на которой решил жениться. Более того, Уилл недавно ощутил прилив нежности к ней, но Ребекка растоптала слабый росток чувства элегантным каблучком, глядя вслед удаляющемуся Джорджу Массерену.

Глава седьмая

Тетя Петронелла погубила идею скромной церемонии на корню.

Наибольшее внимание собравшихся привлекали епископ и герцог Дернесс, только что прибывший из Кента, чтобы, как он выразился, «благословить союз племянницы его дражайшей Петронеллы».

Судя по тому, как тщательно разоделся герцог, можно было подумать, что сочетаться браком предстоит именно ему и тетушке Ребекки.

Семейство Алленби тоже присутствовало в полном составе — опять-таки по настоянию тети Петронеллы.

— Дети, не стоит наживать себе — лишних врагов — нельзя предугадать, кто из них способен стать вашими друзьями, — заявила пожилая дама, как только Ребекка упомянула, что не собирается приглашать на свадьбу членов семейства Алленби.

Родные и знакомые Уилла отсутствовали. Одно время он подумывал о том, чтобы пригласить Джорджа, но отверг эту мысль, не желая заходить слишком далеко. Он ограничился тем, что пригласил Гарри Фицалана и его близкого друга Джилли Торнтона, с которым Уилл время от времени устраивал поединки у Джексона. Явился и Джош Уилмот, с которым Уилл поддерживал близкие отношения с тех пор, как обоим минуло шестнадцать.

— Неужели у вас нет ни единого родственника, , юноша? — недовольно осведомилась тетя Петронелла.

— Все они живут на севере, мадам, поэтому я не успел известить их заблаговременно.

Даже неугомонная тетушка не знала, что .сказать на это, и потому промолчала. Уилл не стал объяснять, что его родным поездка в Лондон не по карману. Ближайшим из них он написал заранее, но ни словом не обмолвился про свадьбу. Он надеялся объяснить все потом, в более подходящий момент — если он когда-нибудь наступит.

Ребекка и тетя Петронелла выслушали заверения Джоша Уилмота, что мистер Уилл Шафто действительно тот самый мистер Уильям Шафто из Шафто-Холла, Нортумберленд. Джош никак не мог поверить в удачу друга. Он с благоговейным трепетом оглядывал толпу гостей, подолгу останавливая взгляд на епископе и герцоге.

— Ты сообщил родным, что сделал блестящую партию? — прошептал Джош Уиллу, стоя рядом с ним в ожидании выхода Ребекки.

— Нет, — торопливо шепнул в ответ Уилл, — и надеюсь, ты последуешь моему примеру.

— Но они все равно захотят узнать, каким образом ты вдруг разбогател…

— Все уже улажено, — перебил Уилл, молясь, чтобы никто не подслушал их разговор. — Родным я объясню, что удачно сыграл на бирже. А теперь помолчи, Джош. Невеста вот-вот появится.

Уилл не ошибся — Ребекка вскоре вошла в большой зал. Джош ошеломленно воззрился на нее. Ему и в голову не приходило, что Бекки Роуэллан настолько хороша собой.

Она нарядилась в классическое белое платье с завышенной талией, чистоту линий которого не портили ни оборки, ни складки. Серебристая лента обвивала ее волосы, изящный узел был украшен букетиком шелковых ландышей.

Второй такой же букетик был прикреплен к ленте, обнимавшей тонкую талию невесты. Из украшений она выбрала только нитку мелкого жемчуга, тонкий серебряный браслет и скромное колечко, подаренное Уиллом.

Но, несмотря на простоту наряда, она выглядела бесподобно, как впоследствии выразился Гарри Фицалан. Впервые в жизни Гарри позавидовал счастливчику Уиллу. Холодное, непреклоннное выражение лица, способное превратить в ледяную статую любого поклонника, исчезло. Нежные губы Ребекки подрагивали, глаза сияли, а на щеках горел слабый румянец.

Появление Ребекки поразило не только Гарри. Жених, который не сомневался, что во время церемонии будет ощущать лишь скуку и душевную пустоту, вдруг с удивлением обнаружил, что вид невесты пробудил в нем совершенно неожиданные и, пожалуй, неуместные чувства. Втайне Уилл Шафто представлял свою будущую жену именно такой, но даже не смел надеяться, что его желание когда-нибудь исполнится.

Стоя в дверях зала, Ребекка не сводила глаз со ждущего ее Уилла, безукоризненно одетого в черный шелк. Свадебный костюм сидел на нем как влитой. Губы Ребекки задрожали сильнее. Она впервые осознала весь смысл собственного, поступка. Человеку, который ждал ее, великолепно сложенному щеголю, через несколько минут предстояло стать ее мужем. Что она натворила?

Ребекка не допускала даже мысли о том, что какой-нибудь мужчина прикоснется к ней с любовью или ненавистью, но в этот миг вдруг поняла: никто другой, кроме Уилла, не способен заставить ее нарушить обет целомудрия.

Нет, она не забыла о своих клятвах и помнила, что Уилл — всего-навсего мошенник. Разве не он хладнокровно принял предложенные ею условия сделки? Он — мошенник, который так и не рассказал ей всю правду о себе, который сделал предложение Саре Алленби, прибегнув к немыслимым ухищрениям, а когда попытка провалилась, согласился продаться. Но разве сама она была откровенна с ним? Может, они оба смошенничали?

Тем временем Ребекка шла по залу навстречу епископу, а улыбающиеся герцог и тетя Петронелла одобрительно кивали головами. Уилл заранее протянул невесте руку. Коснувшись ее, Ребекка на миг испытала желание броситься прочь. Но неуместное желание вскоре улетучилось без следа. Ребекка холодно улыбнулась Уиллу, и он ответил ей дружеской улыбкой: оба продолжали лгать и притворяться. Епископ начал читать молитву.

Никто из главных действующих лиц церемонии не запомнил ее подробностей. В голове Уилла застряла только фраза о том, что отныне он соединен с Ребеккой вечным союзом.

Впоследствии все гости сошлись во мнении, что даже не подозревали о том, как красива Бекки.

— Любовь! — провозгласил герцог, когда тетя Петронелла вполголоса заявила ему об этом за свадебным завтраком. — Любовь всегда преображает женщин, да и мужчин. Кто бы что ни говорил, это брак по любви. Более красивой пары я еще никогда не видывал. Ради такой удачи стоило выйти за охотника за состоянием!

Услышав это громогласное заявление, Уилл поднял бокал, кивнул герцогу и предложил тост:

— За смелость, позволяющую высказать вслух то, что остальные предпочитают держать при себе! .

— Он честный мошенник, и мне это нравится, — продолжал герцог. — Смотрите, будьте добры к ней, юноша. Мой Питер, — он имел в виду тетушку Петронеллу, — утверждает, что Бекки более ранима, чем кажется. И неудивительно — ей пришлось пережить немало испытаний. Хотя вряд ли она поведает вам об этом.