И исходит дьявол - Деннис Уитли

Де Ришло застонал от досады.

— Это так на него похоже! Мы должны были догадаться, что он так поступит.

— Тут вы правы, — печально согласился Ричард. — Я знаю его дольше, чем любой из вас, а ничего не сделал, чтобы предотвратить это пустое самопожертвование, но мне кажется, что он сделал то, что входило в твои планы?

— Это не совсем так, — мягко возразил герцог. — Я тогда оговорил, что это возможно, но в определенном смысле. Я имел в виду, что мы будем следовать за Саймоном на расстоянии, а на место встречи прибудем раньше, чем Моката обнаружит наше исчезновение отсюда. Так думал я, но Рекс предложил другой вариант, и я отбросил свой.

— Извини, — осипшим голосом сказал Ричард. — Но Саймон мой старейший друг, как ты знаешь, и это самое главное…

— Ты думаешь, Сероглазка прав и его сдача совершенно бесполезна? — прошептала Мэри Лу.

Ричард подавленно пожал плечами.

— Да нет, ненавижу неблагодарность, и вы знаете, как я предан Саймону, но в своем стремлении сделать доброе дело он отдал Мокате нашу козырную карту. Теперь можно сидеть здесь хоть до Второго Пришествия, но уже ничего не дождешься. Мы потеряли бог знает сколько драгоценных часов и завязли еще больше, чем прежде. Я собираюсь осуществить свое первое намерение и связаться с полицией.

— Я бы не делал этого, — Рекс взял его за руку. — Хочу только сказать — по-моему, мы потеряем еще больше времени, пока целая куча полицейских будет входить в суть дела. К тому же, думаю, мы все ошибаемся, полагая, что из теперешней ситуации нет выхода. Мы поспали, что нам было крайне необходимо, да и Моката чувствует себя спокойным. Все идет как ему надо было. Теперь он думает, что у него все в порядке и, может быть, снял свое наблюдение за нами. Давайте-ка лучше не будем беспокоить полицию, а сию же минуту сами отправимся на поиски.

Мэри Лу слегка поежилась и поддержала.

— Рекс прав. Но как ты это себе представляешь — найти его?

— Мы отправимся прямо в Париж, — объявил де Ришло в своей старой манере уверенно и решительно. — Вы помните, как Танифь сказала нам, что к сегодняшнему вечеру он должен быть там и разговаривать с человеком, у которого нет верхней части левого уха. Это Кастэлно, банкир, я уверен. В таком случае нам остается только одно — выехать в Париж и найти его там.

— Как ты думаешь туда попасть? — тут же выпалил практичный Рекс.

— Самолетом, конечно. Моката ведь тоже добирается таким способом, иначе к вечеру там быть невозможно. Ричард, твой четырехместный в рабочем состоянии?

— Да, самолет в порядке. Он в ангаре, там, в долине. Мне, правда, не очень нравится этот туман, хотя он, возможно, держится только у земли.

Они все снова выглянули в окно. Сероватая завеса все еще висела над террасой и скрывала за своими клочьями почти весь сад.

— Пошли, — нетерпеливо заговорил Рекс. — Де Ришло прав. Переоденемся и вперед, в Париж, не откладывая ни секунды.

Остальные последовали за ним в холл и поднялись наверх. Дом был молчалив и, казалось, совсем обезлюдел. Слуги, со всей очевидностью, восприняли указания Ричарда в самом буквальном смысле и освободились от своих повседневных обязанностей, наслаждаясь неожиданным выходным.

Мэри Лу заглянула в детскую и едва не разрыдалась, увидев пустую кроватку дочери, но, пересилив себя, поспешила в комнату няни. Женщина все еще крепко спала.

В комнате Ричарда мужчины быстро переоделись. Рекс был в костюме, который он надел накануне в квартире де Ришло, но Ричард и герцог все еще были в пижамах. Когда они переоделись, Ричард, как мог, обеспечил каждого верхней одеждой.

С герцогом проблемы не было, тот был ненамного выше его самого, а для Рекса нашелся большого размера плащ, в который он, хотя и с трудом, но все-таки втиснулся. Очень скоро к ним присоединилась и Мэри Лу, одетая в бриджи и кожаное пальто, в которое она обычно и облачалась, если приходилось летать с Ричардом.

Внизу они еще раз задержались ненадолго в библиотеке, где наскоро перекусили перед дальней дорогой. Затем дверь была заперта, и, последний раз взглянув на Танифь, Рекс первым вышел на террасу.

Они быстро спустились по гравийной дорожке мимо сада, уголка Мэри Лу с прудом и солнечными часами к самому подножию пологого холма.

Ричард и Рекс выкатили самолет и приготовили его к полету. Де Ришло наблюдал за их действиями со стороны. Рядом стояла Мэри Лу. Оба слегка нервничали из-за хотя и необходимой, но все-таки задержки. Теперь, когда решение было принято, каждому хотелось быть в движении.

Они разместились в удобных креслах. Рекс, привычный к самолетам, крутнул пропеллер, и двигатель заурчал на низкой ноте. С секунду он смотрел на ожившую машину, а затем забрался в кабину, и привычный крик «Пошел!» пронзительно врезался в белесый воздух.

Самолет медленно двинулся вперед в сырость тумана. Плотные клубы его полностью скрывали кусты и деревья по обе стороны взлетной дорожки, но Ричард хорошо знал направление и уверенно вел машину. Разогнавшись по траве луговины, он начал подъем. Самолет приподнялся, мягко подпрыгнул два раза и оторвался окончательно.

Как только они взлетели, новое чувство охватило Ричарда. Он страстно любил летать — это наполняло его чем-то возвышенным, но сейчас было другое. Сейчас было ощущение, как будто он вышел на дневной свет из длинного темного дымного тоннеля, по которому шел много часов. Теперь его мозг был снова ясен, и он весь отдался новой цели — вести машину.

Через несколько секунд они поднялись выше и вышли на чистый простор. Туман остался внизу, а над ними — голубизна неба. Когда де Ришло посмотрел вниз, то увидел вещь весьма интересную. Сам по себе туман ничего необычного из себя не представлял. Необычным было то, что он распластался по земле совсем небольшим пятном, в самом центре которого торчали трубы Кардиналз Фолли. Уже в полумиле вокруг дома Ричарда местность освещалась веселым солнцем майского полдня.

Рекс сидел в кабине рядом с Ричардом. Автоматически он принял обязанности штурмана. Как и у Ричарда, его мозг при новом конкретном деле освободился от груза терзавших его на земле мыслей и полностью переключился на разбор карт и масштабов.

Герцог сидел рядом с Мэри Лу за креслом пилотов. Он чувствовал, что ничем не может сейчас успокоить ее и, взяв ее руку, держал маленькую кисть между своими ладонями. Она сразу поняла этот жест печали, сожаления и выражения чувства собственной вины перед ней. С присущим ей острым восприятием чужой боли она откликнулась тем, что стала рассказывать герцогу свой последний сон о том, как она читала старинную книгу. Для этого, правда, ей пришлось кричать ему прямо в ухо. Когда она закончила, он сначала удивленно посмотрел на нее, а потом стал кричать ей в ответ.