Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

Все, что произошло потом, было панической попыткой выпутаться из неудобного положения. Так что в гибели нашего брака и мира в целом виноваты мы оба, вернее, наш тандем перспективного гадкого утенка и патологически ленивой жар-птицы. Я любил в тебе то, чего сам был лишен — красоту и безответственную лень. А ты готова была припасть к любому, кто позволит тебе полдня заниматься шопингом, а вторую половину отдыхать от шопинга на диване с игровой приставкой в обнимку. Твои родители устроили небольшой праздник, когда я взял их единственную дочь за руку и увел из отчего дома.

Мы сняли скромную квартиру из категории «социальное жилье со скидкой». В ожидании, пока я стану знаменитым и богатым, ты согласилась год-другой авансировать меня регулярным сексом и приготовлением завтрака.

Год-другой. Но не больше. Я прочитал приговор в безмятежности твоих блестящих, как пляжная галька, и равнодушных, как топор палача, карих глаз. Надо было что-то срочно предпринять.

Мои резюме отклонили все крупнейшие отечественные фармацевтические концерны. Предлагаться зарубежным концернам я не решился, так как не знал ни одного импортного языка. После мытарств и неизбежного компромисса со своими амбициями я устроился в контору средней руки по производству биологических добавок. Бизнес дышал на ладан. Биодобавки вышли из моды. Компания держалась на плаву благодаря горстке приверженных потребителей, свихнувшихся на лукавых «добавках» еще до моего рождения.

Меня поставили в лабораторию качества заниматься контролем баланса ингредиентов в их капсулах. Так я узнал, что, кроме мела и желатина, туда подсыпают еще что-то. Господи, они хотели контролировать качество! Качество чего? Эти капсулы никого не убивали — и на том спасибо. Я быстро понял, что, контролируя качество, состояние не сколотить. Два месяца я потратил на то, чтобы добиться аудиенции у главы компании.

Это был тяжелый пятидесятилетний крендель с потомственным цинизмом в глазах. Сергей Николаевич. Я застал его в состоянии конторского анабиоза. Он машинально гонял пальцем голограммы файлов и сонно пялился в стену. Бодрой скороговоркой я изложил ему план спасения компании от неминуемого краха. С детства меня завораживала возможность с помощью таблеток менять жизнь людей. Я даже кое-чего достиг, разрабатывая рецепты легких галлюциногенов. Оцените масштабы моего благородства: я не подался в преступный оборот наркотиков, хотя мог бы. Я решил пристроить свои рецепты в более или менее легальный бизнес.

Я предложил Сергею Николаевичу разнообразить линейку продуктов новыми средствами, улучшающими настроение целевых потребителей вплоть до возникновения оптимистических галлюцинаций. Обратите внимание: ингредиенты нетривиальные, технология изготовления — авторская. Без противопоказаний и побочных эффектов, если не считать некоторого привыкания. Придется немного потратиться. Это вам не мел и желатин. Это реальные потребительские качества продукта. Необходимы инвестиции. Надо только договориться о моем проценте во всей этой затее.

— Чего тебе, сынок? — очнулся Сергей Николаевич. Все это время он реально дремал. Мне пришлось повторить свою скороговорку. Благо накануне я выучил речь наизусть.

Сергей Николаевич без энтузиазма перебрал толстым пальцем мои инновационные предложения.

— Все это было, — печально сказал он. — Все было. Ты просто слишком молод и не застал этих счастливых времен. Какие у нас тогда были продажи! Мы реализовали биодобавки «Грезы Сатира» и «Экстаз Амазонки». Они улучшали настроение, уж поверь. Приятно вспомнить. Меня чуть не посадили вместе с разработчиком рецептуры. Когда представители антимонопольного ведомства сожгли складские запасы «Грез Сатира», я рыдал в последний раз в жизни. После этого мне нечего было оплакивать. У тебя есть что-то еще, сынок?

Да, у меня было. Продукт с рабочим названием «план Б». Если хочешь на самом деле произвести впечатление на работодателя, надо всегда иметь «план Б». В компьютере я держал несколько оригинальных разработок, которые не хотел продавать за три копейки. Я рассчитывал пустить их в дело, когда достигну более или менее прочного положения в бизнесе и получу возможность диктовать условия сделки.

— Минуту внимания, — остановил меня Сергей Николаевич. — Прежде чем ты предъявишь свою заготовку, выслушай меня. В этом кабинете побывало немало фармацевтов — дипломированных или самоучек, как ты. Все они считали революционными продукты, которые предлагали мне. Когда были деньги, я иной раз обольщался и запускал новинку в производство. Иногда покупали, иногда нет. Никаких революций. Я много думал и понял: победит тот продукт, который осуществит самую главную мечту потребителей. Надо только понять — в чем эта мечта? Мы — средняя фирма. Не нам тягаться с гигантами, которые тоннами поставляют в аптеки стандартные лекарства. Мы можем приблизиться к гигантам, только если предложим на рынок препарат мечты. Это вовсе не таблетка от всех болезней. Люди вообще ищут в фармакологии не лекарства, а что-то другое. Это парадокс, но я глубоко в него верю. Жаль, что многие таблетки, которые могли бы стать препаратом мечты, запрещены законом. Но это ничего не меняет в общей картине. Значит, надо искать такой препарат, который неуловим для закона.

Мы с ним думали в одном направлении. К своим двадцати годам я успел понять: у каждого человека в сердце есть маленький теплый уголок. В этом уголке и живет тайная мечта — стать другим. Людей, полностью довольных своим телом и качествами, — по пальцам пересчитать. Лично я знаю только одного такого человека — моя жена. Каждый из нас хоть мелкой деталью в себе, да недоволен. Кого-то не устраивает цвет глаз, полнота или худоба, кого-то длина ног или форма головы. Морщины — отдельная тема. Есть претензии к веснушкам или их отсутствию, к формам и размерам некоторых органов. Кто-то вообще, проклиная генетическую карму, ненавидит свое тело в целом. Тело — наша тюрьма. Лекарства — суть полумеры, напильник, которым можно всю жизнь обрабатывать прутья темницы, но так и не добиться результата. Лекарства лечат болезнь, но не ее причины. Причина — в извечном недовольстве собой, в зависти к ближнему, у которого есть то, чего лишен ты. Фармакология, косметология, пластическая хирургия изрядно продвинулись, предлагая потребителям продукты для коррекции недостатков внешности и организма.

Но.

Эти продукты недешевы и не обещают мгновенных и устойчивых результатов. А человек нетерпелив, не любит долгих трудов. Ему все подавай здесь и сейчас — такова уж наша природа. Он с одной таблетки хочет отращивать лебединую шею или бегать, как лань. При этом стоит человеку добиться в себе необходимых изменений, как он сразу мечтает все переделать или находит новый изъян. Это бесконечный процесс. Что радует, так как сулит отличные коммерческие перспективы.

Ковыряясь на домашней кухне с колбами и пробирками, а также экспериментируя с пробами из речки, куда сливают отходы двадцать восемь промышленных комбинатов, я набрел на формулу, которая совершит переворот в фармацевтической индустрии. Теоретически препараты, разработанные на основе этой формулы, способны провоцировать почти мгновенные локальные изменения во внешности человека.

— Например? — заинтересовался Сергей Николаевич.

— Таблетка, превращающая всех желающих в платиновых блондинов. Или блондинок, — уточнил я.

— С этой задачей неплохо справляются компании — производители краски для волос.

— Таблетка действует через полчаса после приема. Проглотил — и жди. Эффект во времени не ограничен. Никаких отросших темных корней. Вы становитесь блондином навсегда.

Сергей Николаевич почесал переносицу.

— Неплохо, неплохо, — задумался он. — Почему именно блондином? Думаешь, это и есть главная мечта потребителей?

— Согласно исследованиям «блонд» — самый популярный цвет волос. При этом количество природных блондинов в мире неуклонно сокращается. Они вымирают. Здесь главное не цвет, а базовая формула. Лиха беда начало. На базовую формулу можно наворачивать любые добавки. Со временем сделать таблетки, меняющие цвет глаз или форму ушей.

Сергей Николаевич потрогал свою соломенную шевелюру.

— А таблетки для превращения в брюнетов есть?

— Пока только «блонд», — осторожно сказал я, не желая вспугнуть его интерес. — В перспективе…

— Хорошо, — нетерпеливо произнес Сергей Николаевич. — Уговорил. Сколько у тебя таких таблеток?

Он нащупал первое слабое место моего коммерческого предложения.

— Пока только два грамма порошка, — потупился я.

Два грамма порошка в пробирке во внутреннем кармане моего пиджака. Примерно две дозы, если я все правильно рассчитал.

Босс разочарованно скривил губы.