Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

Он посмотрел вниз. Под ним медленно проплывали вершины высоких деревьев, непроходимые заросли тропических растений, торчащие из оранжево-красной листвы острые скалы… Казалось, что такими остроконечными скалами утыкана буквально вся поверхность Венеры.

Ярость постепенно утихала, вместо нее появилось хладнокровие, всегда отличавшее Ван Луна в минуты серьезной опасности. Разум работал четко и ясно, автоматически отмечая мельчайшие изменения в положении тела, самые незаметные движения хищника.

Ван Лун отчетливо ощущал, как время от времени лапы гигантской стрекозы сильнее сжимают его – будто она проверяла, цела ли ее добыча. Ничего не поделаешь, пусть проверяет. Остается только ждать. Главное, чтобы стрекоза не слишком интересовалась им во время полета, но и не утратила интереса совсем – не выпустила бы его из лап. Сядет же она когда-нибудь, Тогда… о, тогда Ван Лун не упустит возможности разделаться с нею как следует! А пока что нужно сохранять полное спокойствие, не раздражать хищника, не сопротивляться ни единым движением. Ван Лун оовершенно ослабил мускулы, дал свободно повиснуть и рукам и ногам.

Ему хотелось еще раз взглянуть на астроплан и на товарищей. Но межпланетного корабля уже не было видно, он скрылся за скалами глубокого ущелья. Позади виднелось только красное пятнышко флагов на высокой скале.

Зато теперь Ван Лун хорошо видел все ущелье, тянувшееся неправильной дугой. Высокое нагромождение крупных скал закрывало выход из ущелья с одной стороны. За скалами серебром блестела большая река. Не ее ли путешественники видели издали в день первой вылазки?.. Река протекала почти рядом с ущельем и впадала в огромный бассейн, берега которого едва различались на горизонте. Да, теперь было ясно, что ущелье действительно являлось старым руслом реки, почему-то изменившей течение…

Цепкие лапы стрекозы снова сжали туловище Ван Луна, подтягивая его ближе к огромной голове. Ван Лун не сопротивлялся. Он лишь настороженно следил сквозь прозрачное стекло шлема, как медленно поворачивается к нему голова стрекозы. Вот он увидел твердые края пасти хищника, широкие зубы, острыми лезвиями торчавшие из пасти. Голова стрекозы склонилась над стеклянным шлемом – она, очевидно, хотела получше рассмотреть свою редкостную добычу. Ван Лун увидел, как повернулся к нему огромный зеленый прозрачный глаз. Вернее сказать, это был не глаз, а множество маленьких выпуклых глазков, блестящих и прозрачных, в каждом из которых отражался его цилиндрический шлем. Все эти маленькие глазки, расположенные, как ячейки пчелиных сот, и составляли один огромный выпученный глаз.

Стрекоза поворачивала голову то вправо, то влево, разглядывая Ван Луна. Казалось, она была поражена необычным видом схваченной ею добычи. Да и в самом деле, разве держали когда-нибудь ее лапы человека, да еще одетого в скафандр?..

Ван Лун твердо решил: никакой борьбы в воздухе, никакого сопротивления, пока есть еще надежда, что стрекоза не собирается причинять ему вреда. Старая китайская поговорка правильно советует: «Не надо прыгать в воду, пока лодка еще не перевернулась».

Огромные сетчатые крылья быстрее замелькали над ним. Стрекоза увеличила скорость полета: вероятно, у нее были какие-то свои соображения.

Под Ван Луном все так же проплывали красный лес, оранжевые густые заросли, коегде прорезанные ручейками и небольшими озерами. Первобытная, девственная природа устлала всю поверхность молодой планеты роскошным ковром богатой растительности. Тем более необычным показалось Ван Луну странное темное пятно, которое он заметил внизу.

Среди густой оранжево-красной растительности Венеры это коричневое, почти черное, пятно казалось гарью, выжженным участком леса. Отчего мог произойти пожар? Разве что от молнии… Но, присмотревшись внимательнее, Ван Лун отказался от этого предположения. Если бы темное пятно было гарью, то оно было бы черным, а не таким странно коричневым, и если бы здесь действительно прошел огонь, то хотя бы ветви обгорели. Но ветки были совершенно целыми… кроме того, странно, что такое явление наблюдалось только на одном участке леса.

Еще одно непонятное пятно на ярком оранжевом растительном ковре. Это уже нечто похожее на большую лужайку. Удивительно: досих пор Ван Луну не приходилось видеть на Венере никаких лужаек, вся поверхность планеты была покрыта густыми зарослями, кроме, пожалуй, только скалистых мест, усеянных острыми камнями. А тут виднелась широкая светло-оранжевая лужайка, как будто покрытая высокой травой. Нет, не только травой! На лужайке можно различить какие-то отдельные светлые пятна… словно на траве лежат кучи крупных круглых камней, собранных чьей-то рукой. Опять необъяснимая загадка, над которой Ван Лун даже не успел подумать, так как стрекоза круто повернула в сторону, сделала над лесом большой полукруг и начала опускаться.

Ван Лун почувствовал, как сильно, учащенно забилось его сердце: приближалось время решительной схватки. Он осторожно положил правую руку на кобуру с пистолетом: не пора ли? Но, поразмыслив, решил: «Стрекоза, даже очень большая, все равно насекомое. Пробью ей пулей голову – будет так же крепко держать меня лапами. Да, помню: лапами насекомых управляет не голова. У них нервные центры где-то в груди».

Ван Лун вынул пистолет и переложил его в левую руку – левой рукой он стрелял не хуже, чем правой. Так же осторожно он вынул из ножен свой широкий кинжал.

Тем временем гигантская стрекоза, выбрав для себя место, уверенно опускалась на вершину огромного старого дерева, возвышавшегося над лесом, как исполинская свеча. Теперь Ван Луна держали только две передние лапы хищника. Две задние пары вытянулись вниз, готовые ухватиться за дерево. Крылья почти неподвижно застыли в воздухе, создавая над Ван Луном прозрачный блестящий шатер, в котором переливались все цвета радуги.

Изготовившись, как для прыжка, напрягая все мускулы, Ван Лун ждал. Время еще не пришло. Ясно, что хищник ничего не сделает с ним, пока не усядется.

Но вот стрекоза опустилась на вершину дерева. Задние ее лапы ухватились за ветви. Дерево зашаталось под тяжестью огромного хищника. Стрекоза переступила несколько раз лапами, усаживаясь поудобнее. Ее голова повернулась к Ван Луну, зубастая пасть медленно раскрылась. Передние лапы, крепко державшие тело Ван Луна, начали поднимать его вверх, шлемом к разинутой пасти.

Ван Лун увидел грудь хищника, покрытую желтым слоем хитина. Отдельные сегменты и пластинки хитина соединялись узенькими полосками кожи, позволявшими им свободно двигаться. Под тонкой кожей что-то ритмично пульсировало, переливалось.

Шлем Ван Луна был уже под самой пастью стрекозы, и лапы неумолимо подтягивали его ближе и ближе…

Резким рывком он перевернулся в лапах хищника. Теперь он как бы лежал на спине, лицом к покрытому хитином телу. Стрекоза, удивленная неожиданным движением своей добычи, закрыла пасть, но сейчас же опять разинула ее и вновь потянула Ван Луна к себе.

Морщинистая полоска кожи между двумя сегментами хитина оказалась перед глазами Ван Луна. Не целясь, он сильным ударом вонзил кинжал в эту полоску. Лезвие легко пронзило кожу и глубоко вошло в тело хищника.

Руку Ван Луна обдала широкая струя зеленоватой жидкости, хлынувшей из раны. Но он все так же стремительно повернул кинжал и, не вынимая его из глубокой раны, одним сильным движением распорол грудь хищника.

В то же мгновение Ван Лун почувствовал, как содрогнулись лапы гигантского насекомого. Ударом кинжала он, очевидно, повредил нервные центры гигантской стрекозы. Крылья ее бешено забились в воздухе, поднимая целый вихрь, сбивая листву и ломая тонкие ветви. Стрекоза пыталась взлететь, но не выпускала из лап свою добычу.

Тогда он поднял пистолет и выпустил подряд несколько пуль в распоротую грудь стрекозы. Каждый выстрел сопровождался коротким глухим взрывом: это рвались в теле летающего чудовища разрывные пули. Теперь Ван Лун уже ничего не видел. Все стекло шлема залепила зеленоватая густая масса, извергавшаяся из разорванной груди гигантской стрекозы после каждого выстрела. Но лапы все еще крепко держали его.

Наконец одна из них судорожно дернулась и бессильно повисла. Другая еще сильнее прижала к туловищу тело Ван Луна, но секунду спустя также разжалась и выпустила добычу. Переворачиваясь в воздухе, но не выпуская из рук оружия, Ван Лун полетел вниз, ударяясь о ветки дерева, мягко перекидывавшие его одна на другую, все ниже и ниже…

Густой красный мрак поглотил его. Ван Лун слышал треск веток, ломавшихся под тяжестью.его тела, ощущал, как он ударяется об них, но остановиться не мог, не мог ни за что ухватиться, так как руки его были заняты оружием. Еще удары, уже более мягкие. Послышался уже не треск, а сочный хруст, будто ломались на куски тыквы или арбузы.

Ван Лун лежал на влажной листве, толстым слоем покрывавшей землю. Секунду или две он приходил в себя, затем приподнялся на локтях… Кажется, все благополучно, нет ни переломов, ни вывихов, ноги и руки служат исправно. Болело лишь плечо – очевидно, результат удара о толстый сук.