Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

Вздохнув, Сокол снова взялся за кирку. Надо попробовать со стороны жилы-спутника. Если его предположения оправдаются, можно будет пустить в ход электрический перфоратор. Если же скала окажется слишком твердой, тогда придется делать серию мелких взрывов. А может, ему посчастливится – и самородки золота окажутся именно с этой стороны? То, что ультразолото должно быть в этой системе пород именно в виде самородков, Сокол решил давно: так подсказывал ему весь опыт бывалого геолога-разведчика.

Он успел сделать после ухода Рындина всего несколько энергичных ударов киркой, как у него возникло неприятное ощущение неловкости. Оно связывало движения. Соколу казалось, что сзади кто-то стоит и внимательно, надоедливо смотрит ему в спину. Это ощущение было настолько реальным, что он решил: вернулся кто-нибудь из товарищей. Не оглядываясь, он сказал раздраженно:

– Что за глупая манера – подойти сзади и стоять молча!

И сразу же сообразил: да ведь не могли же Ван Лун и Галя так быстро вернуться! Он оглянулся – и оцепенел.

Странное, нелепое, отвратительное существо подползало к нему. Геолог невольно отшатнулся к каменной глыбе, высившейся за ним. На него глядели холодные, прозрачные глаза, будто вдавленные в коричневый панцырь головы. С обеих ее сторон, медленно изгибаясь в воздухе, двигались длинные желтые щупальцы. Огромные, расположенные горизонтально челюсти были похожи на кривые острые сабли; они раздвигались все шире и шире, готовые схватить и рассечь пополам свою добычу.

Сокол вздрогнул: уж не тот ли это фантастический дракон, о появлении которого рассказывала Галя в первый день их пребывания на Венере?

Правда, правда, никогда и нигде земная палеонтология не находила в слоях юрского периода остатков, которые хотя бы отдаленно на. поминали такое животное. Но разве хоть одно из встреченных путешественниками на Венере чудовищ, включая и гигантского паука, было знакомо земной палеонтологии?

Откуда тут дракон взялся? Долго думать об этом не приходилось: направление, в котором он двигался, само давало ответ на вопрос. Очевидно, он выполз из зарослей внизу, привлеченный чем-то в ущелье. Выполз осторожно и бесшумно, как крадущийся хищник.

Тело дракона, словно составленное из множества сегментов, тянулось на добрый десяток метров. Оно извивалось и, поддерживаемое множеством мелких, быстрых ножек, медленно двигалось вперед. Щупальцы все беспокойнее шевелились в воздухе, а разинутые челюсти нацеливались на добычу.

Какие-то обрывки воспоминаний мелькали в голове похолодевшего от ужаса Сокола: где он видел нечто подобное? Когда это было?

Непослушными пальцами он отстегнул крышку кобуры и неслышно, вздрагивавшими губами, прошептал:

– Сколопендра… гигантская сколопендра!

Да, этот дракон был очень похож на исполинскую многоножку, увеличенную в сотни раз. А земная сколопендра – опаснейшее существо: укусив человека, она убивает его своим ядом. Так вот какое чудовище видела Галя Рыжко в иллюминаторе астроплана в первую ночь их пребывания на Венере, вот кто заглядывал тогда внутрь межпланетного корабля!..

Сколопендра-дракон неумолимо надвигалась, не сводя со своей жертвы гипнотизирующего взгляда холодных, беспощадных глаз. Наконец Соколу удалось вытащить пистолет.

Прислонившись спиной к каменной глыбе, геолог попробовал прицелиться прямо в голову сколопендры, между ее немигающими глазами… Но никогда он не был умелым стрелком – тем более не годился он в стрелки теперь, когда ствол пистолета плясал у него перед глазами.

Сокол перехватил правую руку левой, чтобы остановить дрожь. Это не помогло, пистолет продолжал прыгать в руке. Тогда он, уже не пытаясь прицелиться, с отчаянием нажал на спуск пистолета, забыв, что автоматическое оружие, если нажат его спуск, стреляет как пулемет, выпуская пули одну за другой.

Частая дробь выстрелов прозвучала в ущелье – и смолкла. Сокол опомнился лишь тогда, когда пистолет перестал стрелять, хотя он все еще отчаянно нажимал на спуск.

«Что я наделал!.. Магазин пистолета пуст!» – прорезала сознание Сокола страшная мысль.

Револьвер в его руке был теперь бесполезной игрушкой.

Геолог беспомощно оглянулся. Отступать было некуда. Большая каменная глыба с трех сторон преграждала путь. Только внизу, между основанием глыбы и влажной землей, оставалась узкая щель, куда он мог бы втиснуться. Но разве не найдут его там длинные челюсти дракона!

Чудовище неторопливо подползало к скале. Его длинное плоское тело изгибалось, поднимая по очереди твердые блестящие сегменты – от хвоста, заканчивавшегося двумя изогнутыми отростками, до широкой сплюснутой головы со страшными челюстями. Его глаза не отрывались от прижавшегося к каменной глыбе человека в скафандре, они продолжали гипнотизировать его своим немигающим, пристальным взглядом. Так делает беззащитной свою жертву удав перед тем, как схватить ее.

– Что же делать? Что делать?.. – бессознательно шептал Сокол, сжимая единственное оставшееся у него оружие – кирку.

Но если она могла еще помочь ему в борьбе против гигантского паука с его мягким телом, то куда годилась маленькая кирка против исполинской сколопендры, закованной в твердый панцырь!

Геолог безнадежно посмотрел вверх. Над ним нависала каменная глыба, высокая и гладкая, без выступов, по которым можно было бы взобраться. И вдруг Сокол, не веря глазам, увидел вверху, высоко над собою, фигуру человека в скафандре.

– Ложитесь! Ложитесь, Вадим Сергеевич! – услышал геолог напряженный голос Гали Рыжко.

Зачем ложиться? Но раздумывать было некогда. Сокол бросился на землю и протиснулся в узкую щель между глыбой и почвой.

Секунда невыносимой тишины – и оглушительный взрыв потряс воздух. Затем снова стало тихо, только осыпались где-то совсем близко от него мелкие камни, потревоженные взрывом. Неужели спасен? Он приподнял голову – и со страхом втянул ее опять в плечи. Прямо перед ним щелкнули челюсти проклятой сколопендры. Значит, не убита? Сейчас дотянется сюда и…

«Конец!» – мелькнуло у него в голове. Прошла секунда, другая… И в шлеме снова зазвучал голос Гали Рыжко – теперь уже радостно взволнованный:

– Все, Вадим Сергеевич! Вылезайте!

Но вслед за этими словами снова раздалось сухое щелканье сомкнувшихся челюстей. Сокол ничего не понимал: ведь у самой его головы разинута страшная пасть этого дракона, а Галя кричит «вылезайте!»

– Да скоро вы там, Вадим Сергеевич? Что вы: в обмороке, что ли?

Усилием воли Сокол приподнял голову, выглянул из щели… и содрогнулся. Прямо перед ним торчала все та же огромная пасть живой и по-прежнему грозной сколопендры. Ее челюсти судорожно смыкались и размыкались. Но, как ни странно, голова чудовища уже не приближалась к нему. И холодные, немигающие глаза уже не гипнотизировали его, а глядели куда-то в сторону.

Осторожно, чтобы двигавшиеся острые челюсти не зацепили его, Сокол, цепляясь за каменную глыбу, выкарабкался из узкой щели…

И только теперь он понял, что произошло.

У самой скалы корчилось исполинское безголовое тело в блестящем панцыре. Оторванная голова была отброшена взрывом гранаты. Туловище с бесчисленными маленькими ножками продолжало жить, жила еще и оторванная голова. Она двигала челюстями, словно и сейчас пыталась схватить добычу, на которую охотилась всего минуту назад.

– Вот живучая! – прозвучал опять голос Гали Рыжко, быстро спускавшейся по склону ущелья к Соколу. – Смотрите, Вадим Сергеевич, ей оторвало голову, а она все еще живет! Осторожнее, не подходите близко, а то вдруг она ухитрится зацепить вас… Надо сфотографировать эту штуку, ведь это будет прекрасный образчик для коллекции Ван Луна. Эх, жаль, что не было времени сфотографировать ее живой и невредимой! Ну и страшилище!

Девушка явно подражала в своем поведении манерам ее кумира в делах охоты – бесстрашного Ван Луна. Она делала вид, что вообще не произошло ничего, заслуживающего внимания.

Но Сокол уже не слушал ее. Да он и неспособен был вообще сейчас что-нибудь слышать. Он смотрел на каменную глыбу, которая от взрыва атомитной гранаты распалась на две части. Кусок ее у самого подножия раскололся на множество осколков. И в этих осколках тускло поблескивали какие-то светло-желтые вкрапления.

Забыв о все еще двигавшихся страшных челюстях, обо всем, что произошло, не слыша Гали, Сокол бросился снова к глыбе.

– Осторожнее, Вадим Сергеевич… голова! – выкрикнула Галя, уже собравшаяся было фотографировать страшилище.

Голова сколопендры, будто делая последнее усилие, дернулась к пробегавшему мимо Соколу. Пасть сомкнулась над его шлемом и успела схватить поднятую кирку, которую держал в руке Сокол.

Послышался сухой треск. Челюсти мгновенно перетерли, как спичку, дубовую рукоятку кирки – и больше уже не двигались, израсходовав последние силы. Сокол рассеянно перевел невидящий взгляд туда, откуда послышался треск. Потом он, будто очнувшись, посмотрел на голову сколопендры, на изуродованную кирку, на металлические самородки – и раздраженно крикнул: