Аргонавты Вселенной - Владимир Владко

– Охотой? Такому слову обидно на Венере, скажу. Где интересные, красивые бронтозавры, игуанодоны, которых мне обещал Вадим? Где настоящие теплокровные животные, на которых приятно охотиться?

– Ну, мне кажется, что бронтозавров и игуанодонов трудно было бы назвать красивыми, Ван, – насмешливо возразил Сокол. – К тому же их никак нельзя считать теплокровными.

– Все равно, – настаивал Ван Лун, – они похожи на настоящих животных. Почему обманули, Вадим? Вижу на Венере только всяких насекомых, пауков и червяков. Очень нехорошая фауна! Если бы знал раньше…

– То не полетели бы, Ван? Остались на Земле?

– Нет, такого не скажу. Но я взял бы с собой химические порошки или жидкости для ваших насекомых. На них, позволю себе заметить, жалко тратить честные пули. Да!

– Но, товарищ Ван, разве не пригодились ваши пули там, в пещере? – вставила Галя Рыжко. – Разве то чудовище не страшнее тигра или какого-нибудь другого крупного хищника?

Ван Лун пренебрежительно махнул рукой:

– Девушка не может понять красоты охоты! Сравнивает: благородный тигр, полосатая молния, – и неуклюжая тварь, которая ползает на брюхе. Охотнику стыдно слышать такие слова. Тигр – красавец; тварь в пещере – мохнатая гадость с кривыми лапами. Охотнику Ван Луну очень неприятно…

Тем не менее, дисциплинированный Ван Лун аккуратно выполнял относившиеся к нему распоряжения Рындина и добросовестно собирал коллекции насекомых – представителей своеобразной фауны Венеры, хотя и выразительно морщился каждый раз, когда демонстрировал товарищам новые образцы.

Впрочем, не менее интересной и ценной была третья коллекция, которую старательно собирал Вадим Сокол, – минералогические образцы пород, щедро представленных в ущелье, где лежал астроплан. Он охотно объяснял Гале:

– Право, мне повезло! Даже не нужно искать и отправляться в разведку. Наше ущелье само по себе представляет огромное собрание всевозможных минералов… Николай Петрович прав как всегда. Ведь он сразу, после первой вылазки, сделал вывод, что это ущелье возникло в результате какой-то сильнейшей сейсмической катастрофы. Слои коры Венеры сместились, будто кто-то специально для нас ножом взрезал их. Как в музее – подходи и изучай строение коры! А помните, как он точнейшим образом определил с первого взгляда направление пород-спутников ультразолота? Я, опытный геолог, мог только удивиться. Нет, у Николая Петровича положительно есть какая-то особая интуиция, помогающая ему разбираться в сложных вопросах быстрее нас. Изумительная голова!

Галя и сама давно уже убедилась в этом. Она всегда как зачарованная слушала рассказы и объяснения академика. Для нее Николай Петрович был чем-то вроде доброго, ласкового волшебника, который раскрывал перед нею неисчерпаемые богатства науки, показывал пути решения самых сложных и запутанных задач и загадок, то и дело встававших перед путешественниками. Любое явление, любое событие Николай Петрович умел поставить на нужное, как бы предназначенное ему место в цепи других явлений и событий. И получалось, что во всем этом не было ничего загадочного или таинственного, что решительно все было связано с предыдущими явлениями и фактами, обусловливалось ими – и даже просто не могло не случиться! Надо только понять, учесть, взвесить. А тогда предвидеть, быть готовым к дальнейшему, хотя бы оно и сулило новые и новые неожиданности. Это правило, этот лозунг академика Рындина нигде не мог быть более важным, более действенным и правильным, чем в условиях их жизни на неведомой планете.

– А чтобы быть ко всему готовым, нужно стремиться каждую минуту пополнять свои знания, ничего не пропускать, все учитывать и научно анализировать, – подчеркивал Николай Петрович.

…Еще несколько дней назад академик Рындин сказал после ужина, когда путешественники, по заведенному обычаю, обменивались перед сном мыслями и впечатлениями:

– У нас, друзья мои, как мне кажется, есть теперь все основания предполагать, что ультразолото находится где-то совсем близко. Образцы пород-спутников, а особенно те, которые Вадим принес сегодня, – все эти образцы, начиная с добытого в день стычки с клювастым пауком, свидетельствуют о близости ультразолота. Нет худа без добра! Мы не раз горевали, что судьба забросила нас в это дикое ущелье с его скалами и обрывами. А между тем именно здесь нам легче всего отыскать ультразолото, так как природа приготовила тут глубокие срезы пород, не так ли, Вадим? Помните детскую сказку о том, как колобок закатился за сундучок, лежит и посмеивается: я тут, я близко, а ну, отыщите меня!.. Вот и наше ультразолото сейчас прячется от нас вроде этого самого колобка. На вашем месте, Вадим, я не позволил бы даже ультразолоту смеяться над нами, а побыстрее нашел бы его!..

Сокол развел руками: честное слово, он прилагал все усилия, чтобы поиски увенчались успехом. За истекшие недели он составил подробный план залегания пород в ущелье, проследил выходы жил-спутников, говоривших о близости ультразолота. Но драгоценный элемент упорно прятался от геолога. Он был где-то здесь – это ясно. Но где именно?

Иногда из астроплана выходил и Николай Петрович, хотя большую часть времени он проводил за расчетами в навягаторской рубке, пытаясь найти решение самой трудной задачи – обратного вылета на Землю. Но такое решение ускользало от Рындина так же, как ультразолото от Сокола. Шутя, академик говорил, что у него все же есть убедительное оправдание: ведь у геолога были хотя бы жилы-спутники, по которым он сам мог выбрать нужное направление поисков, а у Николая Петровича были только скалы, стиснувшие межпланетный корабль так, что он никак не мог выбраться без посторонней помощи.

Так в трудах и хлопотах прошло около трех недель с того памятного дня, когда едва не погибли Галя и Николай Петрович. Многократные попытки связаться с Землей ни к чему не приводили. Но с удивительной настойчивостью и терпением каждый час летели с Земли в бесконечное мировое пространство теплые, полные участия слова: «Слушайте нас, „Венера-1“… слушайте… говорит Земля…»

Ван Лун не терял надежды установить связь. Несколько раз в день он, в свою очередь, посылал один и тот же текст радиограммы. Но Земля не слышала его сигналов.

Галя не раз думала о том, как о них беспокоятся, с каким нетерпением ждут от них малейшей весточки, как часто ее мать, должно быть, глядит на далекую Венеру и думает о дочери…

Но для таких мыслей почти не оставалось времени, потому что Николай Петрович загружал каждого члена экспедиции до отказа. Он делал это сознательно. «Дурные мысли родятся от безделья», – повторял он поговорку Ван Луна. Каждый вечер Рындин придирчиво допрашивал Ван Луна и Сокола о проделанной ими работе, а Галя аккуратно вела дневник, включая в него все доклады старших товарищей и полный отчет о своей работе. К тому часу, когда кончались эти доклады, все валились с ног от усталости. И так – изо дня в день.

После происшествия с исполинским пауком даже Сокол, не очень любивший пользоваться оружием, которое обременяло его и мешало работать, выходил из корабля, вооруженный большим автоматическим пистолетом с разрывными пулями. Такой же пистолет брал с собою, выходя наружу, и Николай Петрович. Грозное оружие висело у Рындина на поясе и, как казалось Гале, совсем не гармонировало с мирным видом академика, с его добрым лицом и мягкой улыбкой. Но ничего не поделаешь. Жизнь на Венере полна опасностей. В любую минуту из густых зарослей, окружавших астроплан, могло появиться какое-нибудь новое чудовище.

Вот почему Вадим Сокол, даже увлекшись работой, то и дело тревожно осматривался по сторонам и чувствовал себя лучше всего тогда, когда поблизости был еще кто-нибудь из товарищей.

…В это памятное для Ван Луна утро Николай Петрович, выглянув из верхнего люка астроплана, увидел невдалеке Сокола, с увлечением работавшего киркой.

– Вадим, я спущусь в склад! – крикнул ему Рындин. – Ван Лун и Галя скоро должны вернуться из пещеры с инфрарадием. Может быть, сделаете небольшой перерыв, отдохнете? Не люблю, когда вы остаетесь один.

Вадим вместо ответа красноречиво показал на свой заряженный пистолет: не беспокойтесь, мол!

Геолог услышал, как захлопнулся за Николаем Петровичем люк, и снова взялся за работу. Сегодня, он, по его собственному выражению, почти «поймал за хвост» таинственное ультразолото. Оно было совсем близко, буквально в нескольких шагах от Сокола. Жила породы-спутника определенно указывала на огромную каменную глыбу, которая свисала над ущельем. Именно здесь, под этой глыбой, должно было прятаться ультразолото!

Сокол задумался. Конечно, легче всего было бы взорвать тяжелую глыбу, но он опасался, что осколки повредят стенки межпланетного корабля. Можно было сделать серию мелких взрывов, разрушить глыбу по частям. Но это отняло бы уйму времени; кроме того, неизвестно, на какой глубине, с какой стороны глыбы прячется упрямо ускользавшее ультразолото.