Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

— А если заглянет, шансов у нас не будет, — заметил Фил. — Закроет нас в какой-нибудь комнатушке при температуре сто двадцать градусов, и концы в воду.

— Мы в такие комнатушки не пойдем, — отозвалась Алиса. — И вообще, выберем турецкую баню. Там выше шестидесяти градусов температуру не поднимают.

— Вопрос в другом — как забрать одежду из раздевалки аквапарка? — подал голос я.

— Как раз тут проблем не возникнет, — хмыкнула Алиса. — Ты сходишь и заберешь. А мы с Филом тебя прикроем. Если бы они знали, где мы разделись, они бы поджидали нас у шкафчиков, а не стреляли сразу. Так что за одежду можно не волноваться.

— Но почему я?

— Ты увлекался биатлоном, — широко улыбнулся Фил. — Я таким уровнем физподготовки похвастаться не могу. Если бы не импланты, я бы и под водой столько не проплыл. Ну и работа у меня другая, не с амбалами драться.

— Да, конечно, — кивнул я.

Все правильно, Алисой рисковать нельзя, а Фил заточен под другие акции. Но все же чувствовать себя расходным материалом было как-то обидно.

В бане было жарко и влажно. Меня обстановка раздражала — скрываться от преследователей я бы предпочел где-нибудь на морозе, к которому привык с детства, а не в теплой сырой комнате, где и вздохнуть трудно. Но Алиса и Фил, похоже, чувствовали себя прекрасно.

Они весело переговаривались, подшучивали друг над другом.

— Никогда не могла понять солипсистов, таких, как ты, — призналась Алиса. — Верить в то, что мир крутится вокруг них, и панически его бояться…

— Кто же боится? Особенно панически? — Фил отхлебнул из бокала с кислым и пенным турецким энергетиком. — Я точно ничего не боюсь. Гораздо забавнее наблюдать за стараниями материалистов. Они признают, что мир одновременно огромен и конечен, причем как в пространстве, так и во времени, что у людей практически нет шансов его изменить — и все же они тщатся чего-то достигнуть. Зачем?

— Проще, конечно, верить в счастливое перерождение, — фыркнула девушка. — И сидеть сложив лапки.

— По-моему, я своими действиями опровергаю твое утверждение. А?

— Ты просто ищешь приключений. Не так ли? Потому что тебе так хочется.

— И что в этом плохого? А ты зачем-то хочешь изменить мир — но все время боишься, как бы чего не вышло, — Фил поднялся с лежанки и пошлепал к душу. — Даже халат опасаешься стянуть. А он нам так нужен!

Сначала я не понял, о каком халате говорит хакер. Алиса как была, так и оставалась в одном купальнике. Но потом сообразил, что Фил поддержал мое довольно-таки абсурдное предложение позаимствовать халаты на складе турецкой бани. На пересадочной станции Комариная Плешь, особенно в развлекательном центре, люди одевались по-разному. Однако разгуливать в купальниках не было принято и здесь, так что я предлагал сделать вид, что мы ортодоксальные мусульмане и ходим в халатах повсюду. Алиса мое предложение отвергла.

— Нам другое нужно, — заявила девушка. — Хорошо верить в себя, Фил. Но можно и преодолевать себя. Отключи видеонаблюдение в раздевалке — мы возьмем чужую одежду.

— А как же те, кто останется без своих вещей? — подал голос я.

— Для них потеря одежды не критична, — ответила Алиса. — А нам жизненно необходимо успеть на звездолет и уйти от погони.

Филу не пришлось долго стараться — мы смогли войти в мужскую раздевалку секунд через десять. Под камерой слежения мерцал оранжевый диод, сообщающий о неполадках.

— Камера слежения отключена в ожидании профилактики, — объявил хакер. — Полицейской системы слежения в бане нет, они обходятся собственными средствами безопасности. Да и кому придет в голову брать чужую одежду?

— Только закоренелым преступникам, — ответила Алиса, распахивая пластиковые дверцы шкафчиков. — Выбирай, что тебе по вкусу, Глеб.

Первобытные инстинкты сильны в нас. Увы, наши предки не являлись образцом высокой морали и грабили друг друга тайно и открыто многие сотни лет. Поэтому и я поддался искушению — не взял первую попавшуюся по размеру одежду, а выбрал вещи подороже и покачественнее: зеленые джинсы, белый хлопковый пиджак, стильную черную футболку с красивыми китайскими иероглифами. Ротор пояснил, что иероглифы нанесены на футболку в эстетических целях и ничего не значат.

— Приятно видеть работу профессионала, — обратился ко мне Фил. — Вещи действительно стоит распаровывать.

— Что? — не понял я.

— Брать из разных шкафчиков. Лишать подобранной хозяином пары. Так труднее опознать вора.

Я действительно взял пиджак и брюки у разных хозяев, но думал не о том, чтобы меня было труднее узнать, — просто греб то, что больше нравилось.

Алисе пришлось удовольствоваться клетчатой рубашкой и полуспортивными брюками, которые были ей велики. Зато узнать ее теперь было куда сложнее: прическа изменилась, волосы лежали в беспорядке, а в одежде господствовал подчеркнуто небрежный стиль. На мальчика Алиса, к сожалению, не тянула, хотя и мальчики встречаются разные.

Мы уже собирались отправиться по своим делам, когда дверь в банный зал распахнулась.

— Чем вы тут занимаетесь? — спросил крупный черноволосый мужчина, некстати вернувшийся в раздевалку. — Эй, парень, да на тебе мой пиджак! Вы что, извращенцы? Зачем вы меряете чужие вещи?

— Мы их не меряем, — заявила Алиса. — Это ограбление, толстый. Лицом к стене, или мы будем стрелять.

— Я тебе сейчас покажу толстого…

Алиса вскинула руку с водонепроницаемой сумкой. Раздался грохот, и бывший хозяин пиджака поспешно упал на колени и поднял руки. В таком положении он повернулся лицом к стене.

— Уходим, — бросила Алиса.

Мы выбежали из раздевалки и затерялись в толпе людей в коридорах станции околачивалось изрядно.

«Радужный конь» задрожал, фыркнул, прянул прочь от громады станции, преодолел притяжение Комариной Плеши и помчался к звездам.

— Ушли, — словно не веря нашей удаче, прошептала Алиса.

— Если нас не поймают здесь, на звездолете, — вздохнул Фил. — И все же я бы порелаксировал слегка.

— Когда ты будешь релаксировать, нас легче всего будет поймать, — заметил я.

— Да. Но мне нужен отдых! Закройте дверь в каюту. Выломать ее сложно, мы успеем прийти в себя.

Хакер действительно вымотался. Затеряться в толпе, на ходу сканировать информационные частоты, изучать маршруты передвижения, рассчитывать точное время выхода к звездолету, да еще и ломать одновременно наблюдательные системы «Радужного коня», наверное, нелегко. Пусть мы с Алисой и вели Фила под руки.

— Отдыхай, — согласилась Алиса. — Мы в безопасности, если только звездолет не испарят вместе с нами.

— Почему? — спросил я.

— Да прежде как-то в голову не приходило… Но сейчас у нас есть гарантия безопасности. Если меня убьют… Точнее, если кого-то из нас убьют или даже захватят, Белинда даст приказ распылить вирус. В корабле с его системой циркуляции воздуха сразу же произойдет заражение большого числа пассажиров. Начнется эпидемия. Вряд ли они решатся пожертвовать целым звездолетом.

— Полиция?

Фил посмотрел на меня с недоумением, а Алиса фыркнула:

— При чем здесь полиция? Если бы нас ловили официальные структуры, мы бы давно сидели в клетке. Разработчики вируса сами боятся того, что сотворили, и не хотят выносить сор из избы. Они могут осуществить диверсию, но вряд ли посмеют. Понятно?

— Понятно, — кивнул я. — Будем надеяться на удачу и на Белинду.

— Белинда у тебя вообще мастерица на все руки, — льстиво заявил Фил. — Как удачно она изобразила револьверный выстрел в бане!

— Не револьверный. Выстрел из древнего пистолета марки «ПМ». Так указано в картотеке, — проскрипела Белинда. — Но в одном ты прав — я разносторонняя.

Доброе слово и электронному помощнику приятно. Я по общению с Ротором знал, что похвалы для него лучше апгрейда и дополнительного программного обеспечения.

— Спать, — предложила Алиса. — Белинда покараулит.

— Не только она, — хмыкнул Фил, отворачиваясь к стене.

Каюта «Радужного коня» была функциональнее, чем на «Медее», — здесь три койки стояли у трех переборок. В четвертой стене имелась дверь, а небольшой стол располагался посредине. Мне досталось место напротив двери, самое неуютное. Но я уже привык к роли малоценного члена команды. В меня стреляли, я воровал у людей одежду и даже был готов драться с полицией. Вот до чего доводит увлечение панком. Точнее, панкеткой… А еще точнее — прекрасной взбалмошной Алисой.

Я прилег, закрыл глаза и только собрался поразмыслить над причудливыми поворотами своей судьбы, когда меня позвал Ротор:

— Глеб, а Глеб! Не спишь?

— Тебе что, по данным физиологических датчиков не видно?

— В экстремальных условиях да в пограничных состояниях и не поймешь.