Поцелуй небес - Людмила Григорьевна Бояджиева

Активная роль миниатюрного государства на мировом энергетическом рынке не помешала сохранить вокруг правящей верхушки флер сказочной таинственности, воспринимаемый здесь столь же уважительно, как американская «открытость» жизни Белого дома с совершающим утренний моцион на глазах у граждан свойским президентом.

На процветающем полуострове дистанция между подданными и властью соблюдаются строго. Доступ в частную жизнь эмира и всяческие способы «подглядывания в замочную скважину», принятые в других странах, здесь абсолютно исключены. Любопытство репортеров охлаждает не только традиционный мистический страх перед «небожителями», но и сознание того, что вся информация подобного рода подвергается жестокой цензуре. Никого особенно не смущает, что данные о членах правительства очень лаконичны и, как правило, неточны: возраст какого-нибудь министра в разных источниках может колебаться в пределах десяти лет, ведь до недавнего времени во многих странах арабского Востока вместо даты рождения вообще ставился прочерк.

Не стоит поэтому удивляться, что черный «роллс-ройс» с зеркальным стеклами, проследовавший от загородного аэропорта к воротам дворца, не был атакован толпой вездесущих журналистов, и никто, кроме гвардейцев охраны в бело-голубых мундирах, не встретил прибывшим.

Апартаменты для гостей, специально оборудованные накануне, были обставлены в стиле модного в Европе конструктивизма. Черное стекло, сияющий никель, светильники, будто прибывшие из какой-нибудь голливудской космической одиссеи, радужные голограммы вместо картин, странно контрастировали с широкой панорамой открытого окна, представлявшей стайку розовых фламинго, вышагивающих в теплой воде среди зарослей тростника. Возле золоченой, инкрустированной каменьями двери, относящейся уже как бы к другому миру, навытяжку стояли караульные с одеревеневшими смуглыми лицами под голубыми пышными плюмажами. Дверь вела в спальню, где на широкой кровати под кисейным балдахином спал доставленный самолетом мальчик, уже натертый благовониями и переодетый в тонкую шелковую рубаху. На столике у изголовья попискивал какой-то медицинский прибор, над экраном которого с пляшущим световым зайчиком, склонился уже известный нам доктор. Тяжелые створки дверей бесшумно распахнулись, врач попятился в почтительном поклоне, уступая место стремительно вошедшим мужчинам. Идущий первым, в развивающихся царственно — белых одеяниях, склонился над спящим ребенком, вглядываясь в круглощекое лицо. Мальчик перевернулся на спину, раскинув руки на подушке.

Мужчина осторожно взял одну из них, внимательно рассмотрел пальцы с овальными грязноватыми ногтями, а потом ладонь, развернув ее перед лампой. Стоящий рядом Амир застыл, не смея прервать эту важную операцию.

Закончив осмотр, мужчина прикрыл глаза, сжал ладони и принялся шептать молитву. Нависла священная тишина, нарушаемая лишь писком прибора и шелестом фонтана за окном. Закончив общение со Всевышним, мужчина сделал знак Амиру и тут же в комнате появились еще двое — судя по одежде представители высшей духовной и военной власти. Хозяин дома развернулся к вошедшим с величием главнокомандующего, выигравшего сражение и указуя рукой на спящего ребенка, торжественно оповестил:

— Я, Хосейн Дали Шах и глаголящая моими устами власть, сообщаю вам, моим подданным и друзьям: наш сын, Бейлим Дали Шах, волею всемилостивейшего Аллаха, возвращен на землю предков.

Тайный совет в специальном зале дворца продолжался до утра. Узкий каменный свод, уходящий высоко вверх, открывал овал черного, усыпанного яркими звездами неба, являясь как бы каналом непосредственной связи собравшихся с высшими мирами. Когда небо над семью наимудрейшими головами государства приняло шафранный оттенок, люди, наконец, решили, что сумели правильно истолковать волю Аллаха и определить меры для ее осуществления.

За время, прошедшее после визита сорокалетнего наследника престола в Москву, произошло множество событий, запечатленных придворными летописцами в трех томах, посвященных истории династии Дали Шахов. Критерий исторической правды не имеет доминирующего значения в тех случаях, когда задачей историка является толкование волеизъявлений Аллаха, преломленных в земных судьбах. Всевышнему было угодно послать царственному роду жесточайшие испытания, дабы выявить Истинно Преданного Ему. После кончины старика отца, в борьбу за престол вступили два семейных клана, относящиеся к враждующим ветвям ислама. Победили праведные, и через два года после возвращения из Москвы, Хосейн стал эмиром, лишившись двух братьев-конкурентов. К этому времени от четырех законных жен, он уже имел девять детей, пятеро из которых были здоровыми жизнерадостными мальчиками.

Дела в государстве, обеспеченном нефтедолларами, шли хорошо, наследники росли, имамы благодарили Аллаха за явленную милость, не смея предрекать стране новые беды. А они уже стояли у порога. В честь государственного праздника в Абу-Даби была приглашена вся царственная семья. На взлетном поле, получив срочное сообщение от министра экономики, Хосейн вместе с первым советником Амиром, пересел из личного Боинга, забитого детьми, женами и подобающей двору свитой, в военный вертолет. Он должен был прибыть в Абу-Даби тремя часами позже, но уже через сорок минут радист вертолета получил сообщение о катастрофе: Боинг эмира взорвался в воздухе, рассыпавшись на мелкие части.

Траурным молебнам и церемониям, казалось, не было конца. Вынырнувший, наконец, из этой черной волны Хосейн, имел седые виски, крепко сжатые кулаки и сумасшедшую искорку в глазах. Он должен был отомстить, а это значит — уничтожить врагов и укрепить династию, срочно обзаведясь новыми наследниками. Однако прелестные жены, незамедлительно взятые в дом, оставались басплодными. Ситуация не изменилась с прибавлением еще трех молодух, специально подобранных в лучших семьях страны по принципу плодовитости.

Мечети гудели мольбами о даровании эмиру наследников, но Аллах оставался к ним глух. Американские специалисты, проведшие сугубо конфиденциальное обследование главы престола, установили редкую форму бесплодия, вызванную, по всей вероятности, сильным стрессом.

Службы и обряды, должные стимулировать плодородие, не приносили видимых результатов. Хосейну исполнилось 53 года, подданные, затаив дыхание, тщетно ждали вести о появлении наследника, способного укрепить династию, тайные враги праздновали победу. Тогда-то Амир отважился напомнить государю о московской девушке Кате… Через пару месяцев Хосейн имел толстое досье на Максима Козловского, 1974 года рождения, с выпиской из родильного дома, анализами крови и справками о прививках, а также полные данные о гибели Светланы Кончухиной и биографии новых родителей мальчика.

Самым скользким местом во всей этой истории была, конечно, неизвестная мать-иноверка. Но раз Аллаху было угодно направить судьбу рода именно в это русло, задачей его подданных являлось устройство чисто земных условий, осуществляющих волю Всевышнего. Чем и был занят прозаседавший всю ночь Государственный Совет.

Отцовство Хосейна не вызывало сомнений: совпадали сроки, Максим имел золотой шестигранник с семейной монограммой, подделать которую было невозможно, а главное — ладонь. Только царственным мужчинам рода Дали-Шахов из поколения в поколение передавался этот особый рисунок линий, являющийся, по мнению духовных лиц, печатью земной Власти. Оставалось три условия в операции представления наследника подданным: первое — выработка «легенды» о спасенном сыне, что в условиях