Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Как одни лишь прикосновения могли доводить до такого состояния? Разве это вообще возможно? Бернард вроде только гладит его и целует шрам, а Юэн чувствует, что уже на грани морального оргазма. Он попытался сконцентрироваться на звуках дождя за окном, но не получилось.

— По-поджди-и, Бер-рн, — сбивчиво и с хрипотцой сказал он, стиснув его плечо.

Надо было отдать должное, Юэн ещё не успел договорить, а Бернард уже остановился. Рука его всё ещё покоилась у Юэна на поясе. Другая рука придерживала запястье, большой палец находился точно посередине ладони.

— Тебе неприятно? Или я делаю больно? — шепнул Бернард так осторожно, будто боялся одним звуком своего голоса разбить хрупкий интимный момент.

Юэн фыркнул, потянулся вперед и уткнулся ему в плечо лбом. Щёки пылали так, будто комната превратилась в сауну. Бернард аккуратно опустил руку Юэну на спину. Пульсация в висках становилась менее интенсивной, а кислород наконец начал поступать в кровь.

— Нет, наоборот, даже слишком приятно, — хрипло произнёс Юэн в плечо. — Просто когда ты касаешься шрама, я... не знаю, что происходит. У меня голова идёт кругом, и все мысли куда-то исчезают. Я очень быстро загораюсь, если ты понимаешь, о чём я.

— И я... — сказал Бернард, заботливо погладив его спину. Юэн отлип от его плеча и заглянул в искрящиеся зелёные глаза. — У меня возникают такие странные и приятные ощущения, когда я касаюсь твоего шрама. Мне всегда хочется его погладить или поцеловать, — Берн перевёл взгляд на оголённое предплечье Юэна. Приблизился и потёрся кончиком носа о шрам, что отдалось новой порцией мурашек по всему телу. — Знаю, что он напоминает тебе о плохом моменте, и я не в состоянии изменить прошлое, но это часть тебя, и я хотел бы, чтобы ты тоже, как и я, полюбил её. Безусловно.

Юэн приложил ладонь к его шее, чувствуя пульсацию вены.

— Умел бы сочинять песни, — продолжал Бернард, — что-нибудь придумал бы, но в этой сфере у меня нет никакого таланта, так что извини, могу только касаться, гладить и целовать. Люблю, когда тебе приятно, и если сейчас тебе на самом деле приятно, зачем сдерживаться и останавливаться? — сверкнув глазами, шепнул он и поцеловал шрам.

— Действительно, и зачем я останавливаюсь?

Юэн впился в губы Бернарда, который с огромной охотой ответил на поцелуй, подаваясь корпусом навстречу. В переплетении рук, Юэн нащупал собачку на молнии его толстовки, потянул её вниз и с особым удовольствием потёрся ладонью о его грудь, поглаживая пальцами ключицы через ткань.

Горячая и мягкая ладонь Берни легла ему на щёку, большой палец нежно огладил скулу. В таком положении невозможно было прижаться друг к другу, поэтому Юэн поднялся, отталкивая от себя стул, который с грохотом повалился на пол. Стол на мгновение задребезжал, и в районе бедра разлилась глухая боль, которая моментально скрылась под ворохом более приятных эмоций, отдававшихся пульсацией в каждой части тела.

Бернард тоже выпрямился, разомкнул поцелуй, чтобы снять и откинуть толстовку, и, подхватив Юэна за бёдра, посадил его на стол, протяжно и опасно скрипнувший от подобного отношения.

— А стол выдержит? — спросил Юэн, принимая горячие поцелуи в шею. Он случайно смахнул пакетики с бусинами и перьями и едва не повалил настольную лампу.

— Купим новый, если что, — низко ответил Бернард.

Когда их губы соприкоснулись в сочном и даже немного диком поцелуе, Юэн, прикрыв веки и простонав, отклонился назад. Рука Бернарда моментально легла ему на затылок.

— Осторожнее, не ударься, там полка.

— Бдительный и заботливый, — пропел Юэн, крепче обхватывая Берна за шею. Наконец он мог зарыться рукой ему в мягкие волосы.

— С тобой научился быть таким, — усмехнулся Бернард, и пальцы его, пробравшиеся под кофту прошлись по напрягшейся пояснице.

Юэн стиснул Бернарда ногами. Возможно, чересчур сильно, но сейчас он совершенно не мог контролировать свою силу. Берн вдруг провёл ладонями и подхватил его за бёдра, приподнимая над столом. Расплывшись в довольной улыбке, Юэн скрестил стопы у него за поясницей.

— Ух ты, — выдохнул он, чувствуя, как напряглись руки Берни. — Но это вовсе не обязательно, можешь опустить.

— Нет, — заявил Бернард с ухмылкой.

Медленными шагами он приблизился к кушетке и грузно опустился на неё. Юэн оказался у него на коленях.

— Ладно, может, я немного погорячился. Ты тяжелее, чем кажешься, — вынес вердикт Бернард, похлопав его по бёдрам.

— Ты всё равно весишь больше.

— Чисто теоретически да, но на практике я что-то уже засомневался...

В такой позе на узкой кушетке сидеть было не очень удобно. Колени неприятно упирались в твёрдую спинку, и Юэн, сместившись в сторону, потянул Бернарда на себя.

Острый подлокотник впивался в затылок даже через две декоративные подушки. Покрывало было чистое и свежее, но кушетка всё равно пахла многолетней пылью и старостью. У примостившегося между бедёр Бернарда постоянно соскальзывала рука, он осторожничал, стараясь не вжать Юэна в жёсткую обивку. Было заметно, что ему неудобно. Как и Юэну, который сначала пытался пристроить ногу с краю, но потом просто свесил её с кушетки.

Несмотря на то, что они почти не отлипали друг от друга, Юэну казалось, что они вот-вот упадут, когда начинали двигаться более активно. Он был уже готов выкинуть кушетку через окно и ритуально сжечь её на заднем дворе. Не очень хотелось прерывать ласки, однако в момент, когда он положил Бернарду руки на плечи, тот сам отстранился, выразительно заглянув прямо в глаза.

— Может... — начали они одновременно и засмеялись.

Бернард уткнулся Юэну в шею, потом снова приподнялся.

— Что ты хотел сказать? — светясь улыбкой, спросил он.

— Сначала ты. В данном случае одобряю привилегию по возрасту. Поэтому говори на правах старшего.

— Я первый предоставил тебе право высказаться. Так что любые привилегии, в том числе и по возрасту, аннулируются.

Юэн дразняще клацнул зубами у подбородка Бернарда, тот в ответ коротко чмокнул его в губы.

— Так что ты хотел сказать?

— Может, мы переместимся в более удобное место? — спросил Юэн, погладив Бернарда по пояснице и сделав плавное поступательное движением тазом.

Бернард крепче прижался к нему нижней частью. Их носы соприкоснулись, и Юэн почувствовал тёплое дыхание на своих губах.

— Уверен? Ты готов? — едва слышно спросил Берн.

— Я давно уверен и давно готов. Жду твоей отмашки.

— А я твоей, — виновато усмехнулся Берн и застыл, загадочно и внимательно смотря прямо в глаза.

Юэн заключил его лицо в ладони. Дождь за окном усилился. Сколько времени они просидели за ловцами снов? Который час сейчас был? Всё, что находилось за пределами дома, казалось незначительным. Время в том числе.

— Почему мы ещё здесь? — спросил Юэн.

— Потому что надо было донести тебя до спальни.

— Неплохо, конечно, но это немного задевает моё чувство собственного достоинства. Я не принцесса какая-нибудь, могу и сам дойти.

— Ладно, тогда... иди?

В свете лампы, стоявшей на прикроватной тумбочке, кожа Берни имела бронзовый оттенок. Юэн вновь оказался у него на коленях, с силой стискивая плечи пальцами и нежно прикусывая его губы. Теперь, когда они оказались в спальне, спешить особенно не хотелось. До утра было много времени.

Поглаживая спину, Берн медленно стянул с Юэна кофту и, ухватившись за его запястье, провёл по шраму губами.

— Извини, — низко прошептал он, касаясь языком гладких неровностей. Юэн затаил дыхание, чувствуя как у него запылали щёки и участился пульс. — Ничего не могу с собой поделать.

Он невесомо скользнул пальцами по предплечью до острого локтя и потёрся об него центром ладони. Поднял на Юэна затуманенный, но довольный взгляд, призывно приоткрыл губы, между которых мелькнул кончик языка.

— Не за что извиняться, — улыбнулся Юэн и, повалил Бернарда спиной на кровать.

Он подцепил зубами край его футболки и потянул вверх, оголяя пресс, который принялся покрывать поцелуями, едва сдерживаясь от желания раньше времени оттянуть резинку его штанов и опуститься ниже.