Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Он сам чувствовал, что сильно изменился в последнее время. Наверное, перенял у Берни холодной рассудительности. Это не означало, что он теперь все конфликты будет решать мирным путём. Характер свой не заглушишь, даже если будет пытаться, всё равно потом взорвётся как бомба. Однако он тоже сдерживался, чтобы не поднимать голос в разговоре.

«Что ж, — думал он. — Рано или поздно ситуация должна была выйти из режима стагнации. Окончательно испортиться или начать налаживаться». Судя по обстановке, ему хотелось надеяться, что это второй вариант, а не завуалированный под второй первый.

С места Юэна частично просматривался коридор и кусочек лестницы. Он видел только стопы сестры в радужных носках на ступеньках. Конечно, она не могла сидеть в своей комнате, когда в гостиной велись такие важные разговоры.

Постепенно градус беседы накалялся, что было ожидаемо. В скандал пока всё не скатывалось, хотя каждую секунду казалось, что вот-вот, одно слово — ответная реплика, и они сцепятся с отчимом с словесной перепалке, как часто бывало раньше.

Вилли не считал таким уж достижением то, что Юэн нашёл неплохую работу и перестал перебиваться непостоянными подработками. По его мнению можно будет сделать какой-то вывод, когда Юэн продержится хотя бы год, но предпочтительнее всё-таки найти какую-то другую, более полезную работу.

Ещё Вилли заладил свою любимую тему о том, что Юэн приближается к такому возрасту, когда развлечения постепенно нужно уводить на второй план и задумываться о создании семьи. Обыкновенной, полноценной, традиционной семьи. Он тонко намекал, что Юэн с Берном по его мнению явно сошлись исключительно для развлечения, и что такой союз не тянет на настоящие отношения.

— Это твоя очередная ребяческая выходка или ты на самом деле считаешь, что всё серьёзно?

Юэн стиснул руку на подлокотнике дивана от раздражения. За такой вопрос ему сильно захотелось ударить Вилли в челюсть, но первым срываться он не хотел. Потому что кто первым сорвётся — тот проиграл.

— Никаких ребяческих выходок, — выплюнул Юэн, — и мне не надо считать, что всё серьёзно, потому что оно так и есть.

Вилли недовольно хмыкнул. Юэн просто хотел побыстрее закончить разговор, однако в глазах отчима видел явное желание ещё помусолить эту тему и доказать, что Юэн сойдясь с парнем поступил неправильно. Тем более странноватым. Молчать Юэн, однако, по этому поводу тоже не мог.

— Почему тебя так цепляет моя жизнь и мои поступки? Я давно вырос, и мы никогда не были родственниками. Даже если бы были, я бы всё равно поступал по-своему. Так какого хрена, Вилли?

Морин вжалась в кресло, явно предчувствуя, что если сейчас влезет, то спровоцирует скандал, однако продолжала сидеть просто в качестве напоминания, что «сегодняшние переговоры должны быть мирными».

Вилли открыл было рот, но неожиданный звонок в дверь остановил его. Кто бы ни был на пороге, он пришёл вовремя и временно перенял внимание на себя.

— Я открою, — спохватилась Морин и выскочила в коридор.

Юэн расслабил зажатые плечи и откинулся на спинку дивана, неосознанно прокручивая кольцо на пальце. Они ждали гостей? Кто ещё должен прийти на вечер семейных разборок или просто кто-то из знакомых проходил мимо и решил заглянуть?..

Послышался звук открываемой двери, приглушённые голоса, шаги, а через несколько мгновений в проёме показался...

— Берн? — Юэн непонимающе уставился на него, вновь вцепившись в подлокотник дивана. — Что ты здесь делаешь?

Ледяным взглядом Бернард осмотрел комнату и остановился на Вилли.

— Приехал, потому что разговор меня тоже касается.

— Откуда ты знаешь, что разговор тебя касается? — спросил Юэн, но за спиной Бернарда заметил Джи, обеспокоенно перекладывающую телефон из руки в руку, и всё вдруг в его голове сложилось. Это она позвонила или написала Бернарду. Юэн улыбнулся мысли, что его младшая сестра понимает всё куда лучше, чем взрослый мужчина, по логике, умудрённый опытом.

Бернард сел на диван рядом рядом с Юэном и взял его за руку, отчего Вилли поморщился. Юэн предполагал, что рано или поздно им придётся столкнуться с тем, кто явно против их отношений. Не всё в жизни бывает гладко. Им повезло, что по большей части все действительно близкие люди восприняли их союз адекватно.

Вилли сделал глубокий вдох и медленный выдох. По его виду сразу стало заметно, что с приходом Бернарда, желание что-то доказывать в нём поубавилось, однако...

— Я не одобряю подобных отношений, — сказал отчим.

У Юэна дрогнула верхняя губа от раздражения и дикого желания запустить в Вилли журнальный столик. Однако, скосив взгляд на мать, он стиснул пальцы Берна. Он бы тоже мог рассказать, каких отношений он сам не одобряет. Например, нездоровых. В которых один манипулирует другим разными способами. Которые базируются на эгоизме или меркантильности. В которых единственной движущей силой являются постоянные конфликты и драма на драме. Или в которых один ведёт себя по-скотски, а другой принимает подобное, склонив голову и не решаясь возражать. И тут уже совсем не имело разницы, одного пола люди или нет. Совсем не имело.

— Не собираюсь оправдываться или обсуждать, — холодно и твёрдо произнёс Бернард. — Мы ни у кого не просили одобрения и точно не разойдёмся, если кого-то что-то не устраивает. Даже если не устраивать будет всех жителей нашего города.

У Берни был такой решительный и воинственный профиль, что лишний раз доказывало: этот парень сильный, он тоже не даст в обиду ни себя, ни тех, кто ему дорог. Отсутствие трусости и желание оберегать свои личные границы Юэн заметил в нём ещё в тот самый первый день их «официального» знакомства, когда в ливень пришёл к нему за фотографиями и наговорил много неправильных слов, за которые Бернард хотел вышвырнуть его из студии. Многое с тех пор поменялось.

Юэн мог шепнуть, что, вообще-то, не ждал его в качестве защитника и вполне в состоянии справиться с отчимом сам, тем не менее сейчас он ощутил прилив сил от осознания, что Берн сидел рядом. Он улыбнулся, осознавая, как рассеивается раздражение и злость. И ему становилось ещё смешнее от того, как это могло выглядеть со стороны: один сидит на диване с каменным лицом, другой, рядом с ним, улыбается как придурок.

— Я был взращён в семье с иными взглядами, — строго сказал Вилли. Морин громко прокашлялась. В проёме гостиной показалась Джи с таким видом, будто вот-вот расплачется. Юэну совершенно стало всё равно, что Вилли собирается сказать дальше. Он расслабился и продолжал сидеть с улыбкой на губах. — И вряд ли в моём восприятии что-то поменяется, — Вилли посмотрел на Морин, перевёл взгляд на Джи, тяжело вздохнул. — Однако я постараюсь быть терпимее.

Юэн склонил голову набок, задаваясь вопросом, а не ослышался ли он. Но нет. Всё было так, как сказал Вилли. Хотя по выражению лица отчима было заметно, что последняя фраза стоила ему значительных усилий.

— Что ж, — сказал Юэн, поднимаясь с места. Для него разговор давно был закончен. — Спасибо, Уилл.

***

Дверь в мастерскую была призывно открыта, и, на ходу взъерошивая ещё чуть влажные волосы, Юэн направился туда.

Бернард сидел за рабочим столом. В комнате по-прежнему отсутствовал основной свет, горела лишь настольная лампа. С люстры с разноцветными плафонами свисал ловец снов с бусинами, похожими на маленькие глазки. Как же Юэн привык к этим штукам. С ними в комнатах действительно становилось спокойнее и уютнее. Он даже отметил, что в доме матери не хватало чего-то такого.

— Я думал, ты в спальне, — сказал Юэн, подходя ближе к Берни, — лежишь голый на кровати с розой в зубах в ожидании меня, а ты тут вполне себе одетый и с какими-то... палками? — он взял в руки зачищенную корягу, покрутил её и положил обратно на стол. — Впрочем, почему я даже не удивлён?

Берни подпёр голову рукой и улыбнулся краешками своих выразительных губ.

— Решил заняться полезным делом, пока ты принимал душ. Я сжёг старый ловец снов. Плохо он справлялся со своими обязанностями, и я подумал, что самое время сделать новый.