Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

— Не знаю, откуда-то, — Юэн усмехнулся. — Я ведь не рассказывал, почему после трёх лет начал разговаривать? Меня похитили инопланетяне, вживили передатчик, и теперь частенько у меня происходит соединение с космосом и внеземными цивилизациями. Поэтому и мысли всякие появляются.

Бернард пропустил шутку мимо ушей. Лицо его в сумраке выглядело настолько серьёзным, что Юэн посчитал плохой идеей задать ему вопрос, а потом выкарабкиваться глупыми шуточками.

— Зачем сравнивать с тем, что было много лет назад? — голос Бернарда твёрдый, сдержанный, холодный.

— Я не сравниваю, я всего лишь интересуюсь. На всякий случай.

Бернард тяжко выдохнул и опустил ладонь Юэну на шею, прижался своим лбом к его лбу.

— Ю, спешить я не хотел по другому поводу. Я уже рассказывал, и ничего с тех пор не поменялось. Это вовсе не означает, что я не хочу чего-то большего между нами. И то, что я испытываю к тебе, не идёт ни в какое сравнение с прошлым опытом. Я решил рассказать о Лиз потому, что это в большей степени касается нас с тобой. Я за многое тебе благодарен, Ю. Но люблю я тебя не в благодарность за твоё хорошее отношение. А просто за то что, ты — это ты. Без каких-либо условий.

—

Бе-езу-условна-ая любо-овь...

— пропел Юэн.

— Именно, — сказал Бернард и вновь опустился ему на плечо. — Можешь даже песню сочинить.

— Даже по моим меркам она будет чересчур слащавой.

— Ну и пусть, зато правдивая.

Юэн приобнял Бернарда, запуская пальцы ему в волосы. Он уверен, что Берн чувствовал, как сильно колотилось в груди его сердце.

— Зато я теперь понял, кому должен сказать «спасибо» за то, что ты так хорошо целуешься.

— Я надеялся никогда не услышать подобных слов...

— Извини, но ты связался со мной, а это значит, что надо быть готовым к чему угодно, — рассмеялся Юэн.

Бернард приподнялся на локте, и в сумраке Юэн заметил его улыбку.

— Ладно, раз уж у нас сегодня ночь откровений, — сказал Юэн. — Я тоже хочу кое-что тебе рассказать.

Чтобы было удобнее, Юэн сел в кровати, скрестив ноги. Бернард сел напротив него в такой же позе. За его спиной, в окне, небо уже начинало потихоньку светлеть.

— Спать, как я понимаю, мы сегодня не планируем, — пробубнил Берн.

— Я хуже бессонницы, да?

— Лучше. Так что ты хотел рассказать?

Юэн сделал глубокий вдох, сжимая пальцами свои колени.

— Кое-что про Ната... Раньше, когда мы много общались, о нас разные слухи ходили. Как оказалось, до сих пор что-то проскальзывает. И раз ты в последнее время начал крутиться в наших кругах, то я посчитал, что тебе будет лучше знать, что было на самом деле.

Бернард выжидательно притих. Он даже не шевелился.

— У Ната есть одна ужасная привычка: когда он напьётся, то становится слишком любвеобильным и лезет ко всем. На его восемнадцатилетие я дико надрался и... — Юэн потёр лоб, — не помню, как так получилось, помню только, как мы уже сидели с Натом и целовались. Мы оба были вдрызг пьяные, я даже ничего тогда не почувствовал. Потом меня очень долго рвало, я едва не заснул прямо в туалете, а на следующий день думал, что умру от похмелья.

— Понятно, — сказал Бернард. Плечи его немного опустились.

— Это твоё «понятно» прозвучало как пуля в лоб.

— А что я ещё могу сказать? Весело у тебя проходила подростковая жизнь.

— Не то слово, день рождения Ната я вообще желал бы забыть. Никогда столько не пил. С того случая о нас и начали поговаривать всякое, но всё, что ты можешь услышать — бред чьих-то воспалённых мозгов, потому что после той алкогольной шалости между нами больше ничего не было.

Бернард молчал. Юэн не мог выдержать это молчание, поэтому язык его развязывался всё сильнее.

— Ладно, расскажу кое-что ещё. Об этом, кроме нас с Натом, никто не знает.

— Хорошо, я слушаю.

— Года два спустя мы как-то хорошо посидели после концерта. Обычно я старался вернуться домой в любом состоянии, но тогда мне было совсем плохо, и Нат предложил переночевать у него.

Бернард вздохнул.

— Дослушай до конца, не делай поспешных выводов. Ничего зазорного в этом предложении не было, так как мы частенько сидели у него дома с гитарами. И по ночам тоже, потому что играется лучше, хотя его соседи не всегда были с нами согласны.

Теперь Бернард тихо усмехнулся.

— В общем, я был пьян и завалился спать на диване. Нат с какой-то девушкой уединился в своей комнате. Он, понятное дело, тоже был нетрезвым. Сквозь сон я расслышал крики и ругательства. Долго не мог понять, что происходит. Вдруг эта фурия решила его укокошить во время постельных утех? Или Нат сбрендил и пытался взять её силой? Я проснулся и по обрывкам фраз понял, что ничего страшного не случилось. Просто Нат связался с очередной истеричкой. Трусики она чьи-то нашла в его постели, или что-то из этого. Девушка пулей вылетела из квартиры с визгами, что больше не желает его видеть. Через какое-то время, когда я уже начал засыпать, на краешек дивана сел Нат, он что-то бормотал, я послал его сквозь сон куда подальше, а потом он положил руку мне на задницу, и я проснулся и мгновенно протрезвел.

— И? — на выдохе произнёс Берн.

— Что и? Я спросил: какого хера он вытворяет?

— А он?

— Извинился и сказал, что вышло случайно.

— А это на самом деле вышло случайно?

— Может быть, а может, он подумал, что я могу согласиться, раз с той девушкой у него ничего не вышло.

— Наверное, не очень приятно было ощутить себя... запасным вариантом.

Юэн пожал плечами и тяжело вздохнул.

— Мерзко, а не неприятно. Мы не разговаривали с ним на эту тему, но я намекнул, что такого не должно повториться.

— Только не говори, что повторилось... — тихо и настороженно сказал Бернард.

— Если бы повторилось, мы бы с ним сейчас не общались. Более того, он бы ходил с красивым горбатым носом. Так что нет, после того случая больше ничего такого не было, лишь безобидные шутки, на которые я выработал иммунитет и уже не обращаю внимания. Из-за проблем с отчимом мне пришлось какое-то время пожить у Ната, и он вёл себя абсолютно нормально, даже когда сильно напивался.

— У него к тебе особое отношение. До сих пор. Это заметно.

— Знаю. Он никогда этого и не скрывал. Возможно, в подростковом возрасте, когда мы только познакомились, я испытывал к нему лёгкую симпатию, но потом понял, что для меня он всего лишь хороший друг, не больше. По натуре Нат очень любвеобильный, ему многие нравятся, я не исключение, однако это никогда не мешало нам общаться. Каким бы идиотом он не был, слово «нет» он понимает.

Бернард сидел напротив, и расстояние между их скрещёнными ногами было не больше пары дюймов. Юэну хотелось сократить это расстояние после всех услышанных и высказанных слов. Он вытянул руку, и его ладонь встретила ладонь Бернарда. Сразу стало спокойнее. И легче. Они будто ещё сильнее сблизились. По крайней мере, Юэну так казалось.

— Ю, — сказал Берн. — Ты ведь понимаешь, что тебе необязательно было рассказывать всё это, потому что рассказал я.

— Понимаю, — кивнул Юэн, крепче стискивая ладонь Берна. — Но я рассказал не по принципу «откровение за откровение», а просто подумал, что так будет правильнее. Меньше недосказанностей.

Бернард молча кивнул.

— Не Нату ли я должен сказать «спасибо» за то, что ты так хорошо целуешься? — с сарказмом спросил он.

— Нет, — резко сказал Юэн и засмеялся. — Но мы не будем об этом говорить.

— Согласен, пожалуй, достаточно, — ухмыльнулся Бернард. Юэн ощутил прикосновение к другой своей руке. — Я тоже не ревную тебя к прошлому. Что бы там ни было — это не важно. А важно для меня сейчас — наше с тобой настоящее и будущее.

— Всё, что было в прошлом, пусть там и останется.

Юэн прикрыл веки. Перед мысленным взором понеслись линии и чёрные жирные точки с хвостиками. Он открыл глаза и, приподняв руки, сцепил свои пальцы с пальцами Бернарда.