Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Когда родственники и знакомые усопшего, в том числе и Мария, разъехались, а на готовую могилу были возложены цветы, Бернард с Юэном медленно побрели к машине. Воздух был влажным и тяжёлым. С самого утра казалось, что должен вот-вот пойти дождь, но небо только хмурилось.

— Как бы я не хотел, а всё равно стал «ассистентом» гробовщика, — горько усмехнулся Юэн, явно намекая на то, в каком статусе его восприняла жена покойного. — Пусть всего и на один день. Хотел бы поздравить тебя с дебютом, но не уверен, что ситуация подходящая, поэтому просто скажу: поехали домой. Хватит с меня похорон. И в костюме я не чувствую себя собой. Мне надо переодеться во что-то менее траурное и отправляться на работу...

Коснувшись ручки двери катафалка, Бернард кинул последний взгляд в сторону свежей могилы и застыл на месте, ощутив сковавший внутренности холод. Около неё кто-то стоял. Внутри тонко запищал призрачный радар.

— Подожди минуту, я сейчас, — сказал Бернард, кинув Юэну ключи. — Можешь сесть за руль.

— Давно мечтал побыть водителем катафалка, но Берн, ты куда? — машинально поймав ключи, недоумевающе спросил Юэн. — Что-то забыл?

Бернард не ответил. Фигура около могилы завладела его вниманием. Клетчатая рубашка с закатанными рукавами казалась очень и очень знакомой. Он ускорил шаг, пока видение не развеялось. Призрак. Точно. Кто же в здравом уме будет стоять без куртки в холодный осенний день? Со спины человек поразительно был похож на отца. Бернард остановился на расстоянии вытянутой руки, буквально физически ощущая исходящие от фигуры волны холода.

— Эй, мистер..?

«Мистер? — подумал он вдруг. — Как вообще обращаться к призракам? Мистер Призрак?»

Приблизившись на короткий шаг, Бернард аккуратно коснулся тыльной стороной ладони плеча незнакомца, но рука, не встретив сопротивления, прошла насквозь.

Призрак медленно повернул голову, будто только сейчас заметил побеспокоившего его человека. Бернард затаил дыхание, так и оставив руку на весу. Холодно. Так холодно, будто он касался льда. И больно. Пальцами не пошевелить.

Черты лица показались знакомыми, но это был не отец. Это был Стефан, человек, которого они сегодня похоронили. Боль отдавалась по нервным окончаниям в локоть и плечо, медленно ползла по шее вверх, собираясь пульсирующим сгустком у затылка.

— Простите, — сказал Бернард, сам не понимая, почему извиняется перед призраком.

Никаких эмоций на бледном лице Стефана не отразилось. Можно было привыкнуть, что призраки все такие. Как роботы. Лишённые чувств, но не воспоминаний, из которых они сотканы. Призрак повернул голову обратно, к гранитной плите, обращая безэмоциональный взгляд на высеченные на камне даты собственного рождения и смерти, и начал медленно таять в воздухе, пока не исчез совсем. Вместе с ним заглох призрачный радар. Боль отпустила.

***

Ночью Бернард долго не мог уснуть. Смотрел то в окно, то на прыгающие на стенах и потолке тени от ветвей. Он закрывал глаза, но через секунды они открывались сами. Юэн тихо посапывал под боком, скинув с себя половину одеяла. Пару раз Бернард его накрывал, тот хоть и спал в кофте с длинным рукавом, однако в доме было прохладно. Спустя несколько минут Юэн во сне отшвыривал одеяло обратно. В конце концов он обхватил руку Бернарда и упёрся острыми коленями ему в бедро и, казалось, уснул очень и очень крепко. Вряд ли что-то объективно могло потревожить его сон, но в периоды, когда у Бернарда случалась бессонница или снились плохие сны, он старался практически не двигаться, чтобы не разбудить Юэна, или по-тихому спускался на кухню.

Ещё Бернард смотрел на старый ловец снов, висевший здесь с тех самых пор, как в этой комнате спали родители. Пыль въелась в выцветшие нити, бусины поблёкли. Как этот амулет ещё ни разу не упал, и узор его не разошёлся от старости — оставалось загадкой. Бернард решил, что амулет и так достаточно на себя взял, поэтому его следовало просто сжечь и сделать вместо него новый. Большой. Повесить его в изголовье кровати. Так будет спокойнее.

Юэн перевернулся на другой бок, издав какой-то облегчённый вздох. Его часть одеяла снова спустилась почти до колен. Край кофты задрался, оголив полоску кожи на боку. Одной рукой он обнял себя за плечо и подтянул колени.

В очередной раз Бернард накрыл его одеялом и, обхватив рукой, плотно прижался к спине. Так тепло и хорошо. Он хотел было прислониться губами к его шее, но Юэн вдруг резко дёрнулся, едва не заехав Бернарду затылком в нос, и даже не проснулся.

Сколько ещё прошло времени — Бернард не знал. За окном уже начинало светлеть, очертания мебели и предметов в комнате обретали чёткость, а тени наоборот расплывались и становились мягкими. Бернард лежал и слушал приглушённые голоса редких птиц за окном. Мерное дыхание Юэна вдруг сбилось, он коротко выдохнул с тихим и каким-то усталым полустоном.

— Почему ты не спишь, малыш Берн? — не поворачиваясь, спросил он.

— Откуда ты узнал, что я не сплю?

— Просто почувствовал сквозь сон, — плечи Юэна коротко взметнулись к голове, будто он считал сказанное очевидностью, не требующей объяснений. — Что-то случилось? Снова плохие сны?

— Просто не спится. Не знаю почему.

— А мне с тобой так хорошо спится... — полузасыпающим шёпотом произнёс Юэн. — Почему мы не делали этого раньше?..

— Да ладно. Судя по тому, как часто ты вырубался внизу на диване, тебе и без меня спалось неплохо.

Юэн задрожал, посмеиваясь практически бесшумно. Вскоре его дыхание углубилось, а тело расслабилось. Повисла тишина. Бернарду даже показалось, что Юэн за такой краткий промежуток времени успел заснуть, но он вдруг повернулся лицом.

— Думаешь о том призраке около могилы?

— Нет.

— О чём тогда? — спросил Юэн хрипловатым шёпотом. В тёмно-синем полумраке блеснули его глаза.

— Ни о чём, — сказал Бернард. — Целый день я много думал о похоронах отца, но потом все мысли отпустило.

— Тебе полегчало? — спросил Юэн, коснувшись волос у виска Бернарда.

— Да, — согласился Бернард, прикрыв веки. Он мягко обхватил рукой правое предплечье Юэна, чувствуя под кончиками пальцев сквозь тонкую ткань неровности шрама. — Будто наконец пришло смирение.

Проведя пальцами Бернарду до затылка, Юэн приблизился и нежно коснулся губами его лба, задержавшись в таком положении на несколько секунд, будто проверял, не жар ли у него. Закрыв глаза, Бернард ощутил такие же мягкие поцелуи на веках. Юэн потёрся кончиком носа о его нос, поглаживая большим пальцем мочку уха. Такие приятные прикосновения, о которых Бернард думал почти целый день, но которые нельзя было ощутить, потому что после похорон Юэн уехал в клуб.

— В последнее время ты только и делаешь, что утешаешь меня, — тихо сказал Бернард, потёршись ладонью об его острый локоть.

— Выкинь этот список, где ты плюсиками отмечаешь, кто кому сколько раз помог и успокоил.

— Так ты всё-таки видел этот список, — с наигранной досадой усмехнулся Бернард.

Прикрыв веки, Юэн молчаливо улыбнулся. Бернард протянул руку и, проведя большим пальцем вдоль линии его челюсти, погладил аккуратную ямочку на подбородке. Не смог удержаться и, приблизившись, оставил невесомый поцелуй на краешке его губ.

— Знаешь, раз уж мы оба не спим... — начал Бернард.

— Я заинтригован, — перебил его Юэн, приподняв одну бровь.

— ... в какой бы цвет ты покрасил стены в этой комнате?

— Обожаю эти наши разговоры посреди ночи. В прошлый раз мы так пришли к решению заменить стиральную машинку, — усмехнулся Юэн. В сумраке его оживлённый взгляд искрился серебром.

— А неплохая традиция складывается, согласись.

— Я немного иначе себе представлял то, чем мы будем заниматься по ночам, но да ладно. Надо подумать насчёт стен. У тебя самого есть какие-то варианты?

Бернард устроился на подушке поудобнее и подтянул одеяло к плечам.

— Мне понравилось сочетание белого с чёрным. Как у тебя в комнате.