Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

— Что ещё? — спросил он низко и хрипло.

Его пальцы мягко вжались Бернарду в спину. При всё ещё включенном красном свете любые прикосновения были каким-то особенно чувственными. Или так просто казалось, потому что с самого утра между ними искрило. Бернард заметил, как в последнее время (сегодня так особенно) их с Юэном сильно тянуло друг к другу в физическом плане, несмотря на то, что он сам предлагал не спешить. Прикосновения норовили перерасти в крепкие объятия. Поцелуи в щёку — в долгие поцелуи на диване или на кровати. Чаще хотелось ощущать под пальцами тепло оголённой кожи...

Стиснув плечи Бернарда, Юэн отстранился.

— Берн? Всё нормально? — спросил он.

— Более чем, — ответил Бернард и, погладив ямочку на его подбородке, поцеловал Юэна в губы.

Скользнув ладонью к его шее, Бернард обвёл большим пальцем окружность уха и через мгновение ощутил, как пальцы Юэна сомкнулись на запястье, будто он взялся за гитарный гриф. Ноги становились ватными. Бернард подался вперёд, прижимая Юэна к высокой столешнице. Ему показалось, что получилось как-то резковато.

— Извини, — сказал он прямо в губы.

В ответ Юэн что-то промычал. В таком положении они целовались недолго. Юэн залез на стол, усевшись в небольшом промежутке между ванночкой с фиксирующим раствором и раковиной. Бернард пристроился между его бедёр и, поглаживая поясницу руками, принялся покрывать шею поцелуями. Юэн обхватил его за плечи, то и дело стискивая пальцы. Дышал он глубоко, сбивчиво и... настолько эротично, что Бернард даже позабыл, где они находятся и сколько уже промывается под сточной водой несчастная фотография в раковине. Он хотел спуститься от шеи вниз, к ключицам, но плотный ворот кофты не позволял это сделать.

Порой Бернарду начинало казаться, что он способен чувствовать то, что испытывает Юэн. Будто через их прикосновения в него вливались дополнительные эмоции, усиливающие его собственные в два, а то и в три раза. Было ли это следствием способности медиума или зародилось из растущего уровня доверия и усиления моральной и физической близости между ними — Бернард не знал. Это заставляло его открывать иные грани своего характера перед Юэном. И то, что происходило, ему нравилось. С каждым днём всё сильнее и сильнее.

Когда Бернард подцепил и потянул вверх край кофты с надписью «Весь мир горит прямо сейчас», Юэн отклонился и с силой сжал его бёдра. Ноги у него оказались очень крепкими, хотя выиграть у Бернарда в спринтерском забеге он по-прежнему не мог.

— Код красный, код красный, — пробормотал Юэн, когда Бернард задрал его кофту к самым ключицам.

Ощутив, как Юэн скрестил стопы за его поясницей, Бернард усмехнулся и, дразнящим движением потёршись кончиком носа о грудину, приник губами к соску, нежно лаская его языком. Издав стон, от которого у Бернарда побежали приятные мурашки по телу, Юэн отклонился ещё и увёл руку куда-то в сторону, вероятно, ища опоры. Послышался непонятный стук, а потом маленькое помещение проявочной сотрясло громкое ругательство.

Бернард опешил, не сразу сообразив, что вызвало такую бурную реакцию. Его действия или что-то другое. И когда он, вскинув руки, отстранился, а Юэн спрыгнул со стола и шарахнулся к раковине, понял, в чём дело. Поблёскивавшая в красном свете лужица реактива из последней кюветы подобралась к краю стола и закапала на пол.

Ни на мгновение не прекращая ругаться самыми отборными словами, Юэн оттирал руку под струёй воды.

— Чёрт, мне ещё на штаны попало, — причитал он, то и дело смачивая ладонь и проходясь ею по бедру. — Надеюсь ногу не прожжёт...

— Не прожжёт, — сказал Бернард. Он до сих пор не понимал, как ситуация могла так быстро перемениться, просто стоял и переводил взгляд с Юэна на капающую на пол жидкость и обратно. — Но штаны лучше сразу в стирку закинь. И иди помойся, я пока всё здесь приберу.

Продолжая чертыхаться, Юэн буквально вылетел из проявочной. Бернард глубоко вздохнул и потёр лоб рукой, осматривая место происшествия. Щёки горели, губы ещё пульсировали от продолжительных поцелуев, в голове путаница...

Бернард хлопнул себя по щекам, чтобы быстрее оправиться от навязчивых мыслей о том, чем они с Юэном тут занимались, и наконец переключил свет с красного на обычный.

«Сегодня определённо какой-то странный день...»

Прибравшись и скользнув взглядом по вывешенным на просушку снимкам, Бернард спустился на первый этаж. Едва он поднял руку, чтобы постучаться в ванную к Юэну и спросить, как у него дела, как дверь резко открылась.

— Не знаю, как штаны, но нога спасена.

— Рад слышать, что обошлось без травм, — ответил Бернард, опустив взгляд на полотенце, которым Юэн прикрыл бёдра. Кофта на нём была прежняя, и надпись на ней всё так же сообщала, что весь мир до сих пор горит.

— Извини, что я в таком виде. Просто забыл прихватить штаны.

— Ты в курсе сколько времени?

Юэн сделал глубокий вздох. Бернард заметил, что кончики волос у него чуть мокрые, а взгляд потерянный...

— Ты ведь неспроста задаёшь этот вопрос... Только не говори, что мне уже как час надо быть на работе...

Бернард достал из кармана телефон и показал Юэну.

— Что ж, ладно, — вздохнул тот. — Не час, но... придумаю что-нибудь по дороге. Скажу, что произошёл форс-мажор.

— Будешь не далёк от правды, — усмехнулся Бернард, убирая телефон обратно в карман.

Свободной рукой Юэн пригладил волосы.

— Я думал, что в проявочной прошло гораздо меньше времени...

— Я тоже так думал...

— Мы немного увлеклись.

— Самую малость.

— Но я бы повторил. Без реактивов.

Бернард кашлянул и улыбнулся.

— Собирайся, я тебя подвезу до вокзала.

***

За окном лил дождь. Синоптики пугали надвигающимся похолоданием и мокрым снегом с дождём, обещая пару дней в режиме зимы в качестве подготовительного этапа. Бернард не любил зиму. За мерзкую слякоть, которая была в сто раз хуже типичных дождей в Сент-Брине. Но больше за гололедицу, порой появлявшуюся на дорогах. Ему нравилось хорошее сцепление машины с дорожным полотном. Он до сих пор отчётливо помнил, как они с Юэном обнаружили в кювете машину помощницы мэра.

Бернард поймал себя на мысли, что слишком долго размышляет о погоде и о других вещах, пристроившись на разграничителях, где они частенько болтали с Эрикой, и, вернувшись на дорожку, поплыл дальше.

Высадив Юэна у вокзала, Бернард почти сразу отправился в бассейн. Тренировка была просто необходима. Вчера они присутствовали на похоронах, сегодня выбирали кровать в спальню, проявляли вместе фотографии. Два дня казались такими контрастными по отношению друг к другу. Но это очень символично показывало переплетение жизни и смерти.

Бернард плавал один. Эрика с Брайсом приходили в другие дни и в иное время. Теперь он наконец-то начал ощущать, что тренировки приносят плоды. Повысилась выносливость, и мышечный корсет стал определённо крепче. Может быть, он даже набрал пару фунтов, но в размерах, вроде, не увеличился. По крайней мере не настолько, чтобы пришлось менять одежду в гардеробе.

Практически в самом конце тренировки, где-то на середине «бассейна», Бернард ощутил, как внутренности его сжались в ледяной комок. Он остановился, приложив ладонь к прохладному бортику, и, тяжело дыша, медленно поднял голову. В ушах мгновенно застучала кровь, вены на висках неприятно запульсировали. На бортике бассейна, свесив маленькие ножки, сидела та самая девочка в жёлтом купальнике. Сидела неподвижно, будто посаженная кем-то кукла, и пронзительно смотрела на Бернарда крупными светло-голубыми глазами. Он интуитивно шарахнулся в сторону и едва не протаранил человека, который в это время совершал разворот.

Бросив извинение, Бернард поднял голову и от досады ударил кулаком по воде. Призрак исчез. И по ощущениям поблизости его тоже не было. Вернее, конечно, теперь становилось очевидным, что это именно призрак, но Бернарду стало обидно, что из-за своей реакции он упустил возможность пообщаться с ним. Он коснулся того места, где пятки призрачной девочки касались кафеля, представил её образ перед мысленным взором, обращаясь к ней, однако призрак не появился.