Даль-цвет. Том 2. Киноварь - Владимир Прягин

Окно это почему-то притягивало внимание.

С полминуты я таращился на него неотрывно — и понял-таки, в чём дело.

С этой стороны солнце не светило, и «светофильтр» выглядел немного иначе. Теперь я смог распознать оттенок, который искажал восприятие.

Серебро.

Нет, серебристая краска как таковая отсутствовала — был именно остаточный фон после её использования.

Я вновь напряг зрение, но это был мой предел. В глазах появилась резь, я рефлекторно моргнул, поморщился и шагнул за порог.

— Ну что? — спросил Даррен.

— Да, суперкраску здесь применяли, я убедился. Но нет конкретных следов, которые вывели бы на Невидимку. Ну, или есть, но я их не различаю. Больше ловить здесь нечего, сваливаем.

Мы побрели туда, где ждало такси.

— А усилить зрение ещё больше ты можешь? — спросил Даррен после паузы.

— Обычными средствами — не могу, — буркнул я. — Вот разве что суперкраской, но я не знаю, где она залегает. Подсказки постоянно мерещатся, на каждом углу почти. Регулярное дежавю. И даже сейчас — опять ощущение, что я что-то упустил. Уже задолбало…

Такси повезло нас прочь от логова Невидимки. Когда мы пересекли трамвайную линию, Даррен попросил его высадить.

— На трамвае доеду, — сказал он, приоткрыв дверцу. — Если понадоблюсь, Вячеслав, заезжай. И вот тебе простенький совет — сядь дома спокойно, возьми бумагу и запиши в столбик все моменты, где ты словил это самое дежавю. Нагляднее будет. Мне помогало, по крайней мере.

— Ладно, попробую, — хмыкнул я. — Ничего другого не остаётся.

Он вылез из машины.

Таксист подвёз меня к кампусу. Расплатившись, я пошёл к общежитию.

Мысли невольно возвращались к тому, что я услышал от Даррена. А действительно — где мне чудились упущенные подсказки?

Ну, например, вот только что, после осмотра дома. Так и запишем…

Осенью в галерее, возле картины с леопардами-двойниками. Ладно…

Несколько дней назад, когда я улетал с озера после общения с Нэссой и Дирком…

Стоп!

Я замер, как вкопанный, а затем рванулся бегом. Влетел к себе в комнату и бросился к саквояжу, который ещё толком не разобрал.

Мне стало понятно, где искать суперкраску.

Глава 11

Лихорадочно роясь в своих вещах, я достраивал в уме версию.

Ещё осенью, когда я увидел две симметричные картинки с леопардами, у меня промелькнула мысль — они выглядят как зеркальное отражение друг друга.

В тот раз я не зацепился за эту ассоциацию плотно. Но чувство дежавю с тех пор возникало, когда мне на глаза попадалось зеркало в необычном контексте, связанном с серебряной краской.

Вот, например, сегодня в доме со странным цветовым фоном. Зеркало само по себе там было заурядное, но память снова что-то царапнуло.

Самая наглядная зацепка, однако, была на Зеркальном Озере. Даже его название, собственно, таило в себе намёк, но главное — фотография, которую я там сделал…

Выудив из саквояжа конверт со снимками, я быстро перебрал их.

Да, вот она, нужна картинка.

Миниатюрный мыс и роща на нём — издалека она выглядит как зелёная полоса с неровной, зубчатой кромкой поверху.

Эта кромка отражается в чистой и неподвижной воде.

И смутно напоминает зигзаги в «дабл-ю»…

Уже без особой спешки я достал карту, где изображались улицы рядом с кампусом, расстелил её на столе. Пять точек, обозначающих мегалиты, соединялись отрезками, образуя пресловутую букву.

Я много раз смотрел на этот рисунок и недоумевал — если зигзаг маркирует границу залежей, то почему он не замкнут? Почему месторождение краски не очерчено целиком, по всему периметру?

Но старые мастера любили симметрию.

И если одна ломаная линия была на виду, то другая, зеркально-симметричная, подразумевалась по умолчанию. Её не отображали на местности, вероятно, из-за того, что месторождение пустовало почти всё время и проявлялось лишь изредка, раз в несколько сотен лет…

Ну, и попутно отсекали неграмотных — те, кто в теме, поймут и половинчатый рисунок, а остальные пусть чешут репу…

Прикинув мысленно композицию, я отзеркалил букву «w» на карте по вертикали, будто она отражалась в озере. Буква и отражение соприкоснулись вершинами, между ними образовался ромб.

И ромб этот наконец-таки представлял собой замкнутую фигуру, у которой очень легко вычислялся центр, где я поставил жирную точку.

Вглядевшись в схему, я запомнил её в деталях, чтобы не таскать с собой карту, и отправился на проверку.

Вышел из кампуса, свернул в переулок и остановился напротив нужного дома.

Я здесь бывал нередко, проходил мимо, но ни разу не задержался — здание совершенно не выделялось на общем фоне. Четыре этажа, унылый фасад с простыми карнизами, окна с цветами на подоконниках и балкончики с коваными перилами, крохотные.

В цокольном этаже здесь были квартиры, без магазинов. Но имелось подвальное помещение — туда вела бетонная лестница с тротуара, параллельно стене, а сверху вход был прикрыт навесом.

Я спустился по выщербленным ступенькам. Подёргал дверь, но та была заперта — добротная, крепкая, из толстого дерева. Справа от неё различалось прямоугольное пятно, оставшееся от сорванной вывески, вероятно.

Если мои расчёты были верны, то суперпигмент вызревал за дверью, в глубине помещения, в полудюжине метров от тротуара.

Сосредоточившись, я форсировал зрение.

И вот тут меня ждал сюрприз.

Врезной замок на двери покрывала изморозь, серебристая и густая. Именно так я, по крайне мере, подумал в первую секунду. Казалось, из замочной скважины выдавилась мутная жидкость и замёрзла, кристаллизировалась на нержавеющей стали, несмотря на царящий в городе зной.

Никаких сомнений у меня не было — это серебрянка в её природном, необработанном виде. Сырьё для суперкраски.

Чувствуя, как колотится сердце, я осторожно выдохнул, словно опасался, что увиденное развеется, как мираж. Но нет, серебрянка никуда не исчезла.

Я нашёл её.

Вычислил.

Да, мог бы и раньше, если бы не тормозил периодически и не пинал балду. Но я ведь не Шерлок, в конце концов…

«Йес», — сказал я вполголоса и всмотрелся ещё внимательнее.

Внешне пигмент по-прежнему напоминал мне иней, чуть сероватый. Меня слегка удивляло, что средневековый философ обозвал его прелью. Хотя, возможно, это была метафора, понятная лишь в тогдашнем контексте.

Поколебавшись, я поднялся на тротуар. Обернулся, взглянул на дверь простым зрением — «иней» пропал из вида.

По переулку шла пожилая дама, несла бутыль молока в авоське — местная, вероятно. Я вежливо спросил, указав на дверь:

— Извините, вы не подскажете? Здесь давно закрыто?

— Лавка-то скобяная? Так с год уже или