Книга без переплета - Инна Гарина

- А вы видите лодку, Михаил Анатольевич? - тихо спросила Фируза, вздрагивая и прижимаясь к нему потеснее. - Или тоже что-то другое?

Овечкин приобнял ее, и от ощущения живого человеческого тепла под рукой ему стало чуточку полегче.

- Вижу лодку. И скалы, и черную воду...

- А там, у ворот? Сначала не было ничего, а потом появилось...

Овечкин, немного смущаясь, потому что Пэк повернул голову, прислушиваясь к разговору, рассказал о своей попытке представить себе эти ворота и о том, что у него получилось.

- А я видела другое, - задумчиво сказала Фируза. - Со страху, наверно. Стражник был весь в латах и сиял так, что глазам больно... Сам росту громадного, и по бокам две кавказские овчарки. Ужас!..

- Так оно и бывает, - вмешался Пэк. - То, что лежит за пределами человеческого физического зрения, люди видят по-разному, в зависимости от своих страхов и желаний. А кто-то и вовсе ничего не видит...

Овечкин машинально кивал головой.

- У меня такое ощущение, будто я уже был здесь когда-то, - он повел рукой, - во сне, что ли... не пойму.

- Может, и был, - сказал Пэк. - В каких-нибудь посмертных странствиях.

Михаил Анатольевич вздрогнул.

- Что?

- Мало ли где носится душа, пока не воплотится снова, - замогильным голосом продолжал Пэк. - Вам, смертным, об этом знать не положено.

Овечкину сделалось совсем не по себе. Не положено - и не положено, и не хотелось ему сейчас знать ничего этакого. Он и без того с минуты на минуту ждал страшной смерти...

- Уймитесь, молодой человек, - строго сказала саламандре Фируза, словно почувствовав его состояние. - Освещаете дорогу - вот и освещайте себе!

Позади тихонько засмеялся Ловчий. Пэк надулся, испустил волну света в два раза ярче обычного и отвернулся, недовольно сопя.

Некоторое время плыли молча, и тишину нарушал только глухой плеск воды. Вдруг Ловчий перестал грести, выпрямился, прислушался и напряженно сказал:

- Кто-то приближается. Пэк, приготовься. А вы, смертные, сидите тихо.

Фируза испуганно прижалась к Овечкину, и он обнял ее покрепче. И в эту минуту все страхи его неожиданно исчезли, и впал Михаил Анатольевич в какое-то фаталистическое спокойствие. Сердце его забилось на удивление ровно, и он почувствовал себя готовым со спокойным достоинством принять все, что ему еще осталось в этой жизни. Так было надо - откуда-то он это знал. Он поднял голову и обвел взглядом окрестности, но никаких изменений в окружающем пейзаже не заметил.

А затем... чей-то ужасающий стон заполнил собою пространство, заставил звенеть барабанные перепонки, и скалы содрогнулись, отвечая на него горестным эхом. Казалось, застонал сразу весь этот темный мир, невыносимо резанув по хрупким человеческим нервам и заставив людей сжаться в комочек... и внезапно наступил полный мрак. Ничего не стало видно, кроме Пэка, сиявшего на носу лодки сгустком живого янтарного света.

Едва стон начал затихать, как Ловчий поднес руку ко рту и откликнулся столь же мощным по силе переливом охотничьего рога, отчего опять содрогнулись скалы, и эхо заметалось среди мрачных уступов. Фируза зажала уши руками и пригнула голову к самым коленям. Сам полуоглохший, Овечкин похлопал ее по плечу, пытаясь подбодрить.

Тут новые звуки огласили собою подземное царство - как будто кто-то что-то произнес, но ни слова нельзя было разобрать. Ловчий бросил весло, поднес ко рту обе руки и ответил подобным же образом, на каком-то нечеловеческом языке. А Пэк вдруг воссиял с почти солнечной яркостью, и сияние это приобрело форму многолучевой звезды, вроде той, что Ловчий показывал стражнику у ворот.

Затем повторился жуткий стон, и когда и он, и отголоски его затихли, тьма рассеялась, и все вокруг приобрело прежний вид. Ловчий облегченно вздохнул, а Пэк убавил яркость свечения до обычной и устало растянулся на носу.

- Все в порядке, - сказал призрачный охотник Овечкину. - Хорас уже знает. Только что-то он не торопится нам навстречу... а мне лично тут уже порядком наскучило. Ну, ладно, едем дальше...

Они плыли по бесконечно петляющему между скал проходу еще не один час, и ничего больше с ними не происходило. Фируза даже задремала у Михаила Анатольевича на плече, утомленная однообразием дороги. Овечкин между тем почувствовал, что проголодался. Это показалось ему странным - до еды ли тут? Но голод давал о себе знать все настойчивее, и Михаил Анатольевич потихоньку начал прямо-таки терзаться, забывая о зловещем месте, в котором они находились. Что было не захватить с собой в дорогу хоть палку копченой колбасы, которой столь щедро снабдил их перед уходом Аркадий Степанович?.. Призрак и саламандра сосредоточенно молчали - они, должно быть, вовсе не нуждались в пище. Один только Овечкин терзался и терзался, пока не вспомнил о волшебной фляге Ловчего. Хоть что-то!..

Только он собрался попросить флягу, как вдруг увидел, что Пэк вскинул голову, весь подобрался и засветился ярче. Михаил Анатольевич посмотрел в том же направлении и увидал возле одного из отверстий в скале довольно-таки омерзительное создание - карлика в темной мантии, с золотой короной на голове, с лицом, состоящим из бесчисленных бугров и складок, среди которых чуть заметно поблескивали крохотные змеиные глазки.

Заметив, что его обнаружили, карлик замахал рукой - она у него то удлинялась, то укорачивалась при этом - и прокричал без всяких стонов на чистейшем русском языке:

- Здравствуйте, гости дорогие!

- Здравствуй и ты, - без особой охоты отозвался Ловчий и с силой повел веслом, пытаясь ускорить ход.

- А я за вами, - продолжал скрипучим голосом карлик. - Меня Хорас попросил - сам он занят сейчас - принять вас по-хорошему, накормить, дать отдохнуть, значит, пока он не освободится. Так что милости просим!

- Хорас? А ты кто такой?

Карлик приосанился.

- Я - король скальных жителей.

Ловчий чертыхнулся сквозь зубы, но лодку попридержал.

- А не врешь, что Хорас тебя просил?

- Чего ради? - карлик всплеснул руками.

Охотник чертыхнулся еще раз.

- Знаем мы, чего ради вы здесь врете. Спасибо за приглашение, ваше величество, но, пожалуй, поплывем мы дальше.

- Ни-ни-ни! - заверещал карлик. - Хорас мне голову оторвет, ежели я вас отпущу не солоно хлебавши! Он же ко мне за вами явится, а вас ищи-свищи потом по закоулочкам! Там, кстати, за поворотиком временная дырочка имеется - застрянете, доставай вас оттуда! Не бойтеся, заходите к нам. Угостим по-королевски, - он облизнулся, и при виде его быстрого красного, змеиного языка Михаил Анатольевич разом утратил всякий аппетит. Девушка-то ваша как утомилась - гляньте сами!

Фируза и впрямь крепко спала на плече у Овечкина и не слышала ничего. А сам Михаил Анатольевич от нелепости происходящего - карлики-короли какие-то вместо грозных духов - впал в сновиденное оцепенение и молча взирал на уродца в золотой короне, не испытывая желания ни отвечать, ни участвовать в действии.