Измененная - Лисса Прайс

Блейк облизнулся, потер живот и убежал.

«Теперь ты знаешь, как сенатор выглядит. Не обманись его обаянием. Он политик: они и во сне не забывают очаровывать окружающих».

– Ты все это время тут была? – возмущенно спросила я у Хелены.

От этой мысли меня передернуло. Я вообще лишена личной неприкосновенности!

«Слушай внимательно. Пистолет спрятан в последней кабинке справа в женском туалете на втором этаже».

«Там он и останется», – подумала я, но ничего не сказала Хелене.

Конечно, она и так видела, что я в ту сторону не иду.

«Ты должна забрать пистолет, Кэлли».

– Я не собираюсь пускать его в дело.

«Тебе нельзя там его оставлять».

– Почему это?

«Потому что на нем твои отпечатки пальцев».

Я стояла в очереди в женский туалет на втором этаже. Элегантно одетые старушки прихорашивались у зеркальных стен, делая вид, будто не втягивают изо всех сил свои животы. Впереди слева были два ряда кабинок, и в каждую шла отдельная очередь.

«Иди вправо».

Я прошла направо и стала ждать. Там было четыре кабинки, причем последняя из них предназначалась для инвалидов.

Центральная открылась первой.

«Нет. Тебе нужна последняя».

Я пропустила вперед стоявшую за мной старушку. Наконец открылась дверца последней кабинки, и я туда вошла. Заперев дверь, я осмотрелась.

– Я его не вижу, – прошептала я Хелене.

«Посмотри под мусорным бачком».

Пистолет оказался закреплен на стене, очень низко. Я согнулась, стараясь, чтобы мое чудесное платье не окунулось в унитаз. Протянув руку, я нащупала на дне выступ.

Она прикрепила клейкой лентой небольшой пистолет к дну бачка.

«Вот он».

Мне не сразу удалось отклеить ленту. Прозвенел звонок, сообщая о том, что церемония награждения вот-вот начнется. Наконец я отцепила пистолет и спрятала его к себе в сумочку. Билетеры уже начали закрывать двери. Я сунула руку в сумочку и, входя в зал, поставила пистолет на предохранитель.

«Этого не нужно».

«Безопасность – прежде всего», – прошептала я.

Я слушала речи церемонии награждения, сидя в одиночестве. Сенатора представили как пользующегося уважением государственного деятеля. Он распространялся насчет того, что цель его жизни – это хранить молодых людей от бед, обеспечивая им занятость. Хелена добавляла к этому свои комментарии, выворачивая каждую фразу наизнанку и демонстрируя подлинные злобные намерения сенатора.

Она не собиралась отступаться.

«У тебя же есть пистолет! Застрели его!»

Если бы я могла ей отвечать, то велела бы заткнуться. В течение всей этой бесконечной процедуры лежавший у меня на коленях в сумке пистолет казался неимоверно тяжелым.

Как только церемония закончилась, я ушла из зала вместе с толпой.

– Один вопрос, Хелена, – спросила я вполголоса. – Почему именно здесь?

«Чем больше зрителей, тем вернее мы разоблачим банк тел».

Я бродила по бальному залу, дожидаясь Блейка. Хелена замолчала, дав мне передышку. Я восхищенно рассматривала гору десертов на столах. Вот только аппетита у меня не было и я, похоже, всем мешала, и потому отошла в сторонку, к большим окнам.

Я простояла там несколько минут, когда кто-то постучал меня по плечу. Я обернулась и увидела сенатора. Одного.

– Кэлли, кажется? Вам здесь нравится?

Вот он, мой шанс. Я могу его предостеречь.

– М-м… не совсем. Я хотела с вами поговорить.

Он подозрительно прищурился.

– Ты такая красивая.

Почему-то в его устах это прозвучало оскорблением. Дело было не просто в его прямоте: что-то в его тоне меня насторожило. Он шагнул ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и стал рассматривать мое лицо, словно врач. Я почувствовала себя букашкой под микроскопом.

– Что-то не так? – спросила я.

– Нет. Ты практически безупречна.

Он взял меня за подбородок и заставил повернуть голову.

У меня бешено забилось сердце. Мне отчаянно захотелось броситься в центр зала, где было больше народа.

– Ты безупречна. – Он схватил меня за обе руки и всмотрелся в тыльные стороны моих кистей. – Ни единого шрама, бородавки или пореза. – Он снова перевел взгляд на мое лицо. – Ни малейших следов прыщей.

Его губы презрительно скривились.

Он придвинулся еще ближе. Его лицо оказалось прямо рядом с моим, так что я ощутила в его дыхании след горьковатого дыма сигары.

– Я знаю, кто ты!

Он больно стиснул мне локоть.

Я попыталась высвободиться, но он держал меня слишком крепко.

– Почему ты здесь? Тебя прислал Тинненбом?

– Нет!

Я начала вырываться.

– Кто еще здесь?

– Никто. Я одна.

– Я хочу, чтобы ты отсюда убиралась, немедленно. И не приближайся к моему внуку. – Он бесцеремонно меня встряхнул. – Что ты за женщина?

– Вы не понимаете! Мне нужно сказать вам нечто важное!

– Никакие твои слова ничего не изменят!

Вены у него на висках набрякли и стали похожи на червяков.

Мы стояли в углу, так что поблизости было достаточно мало людей, которые могли бы обратить на нас внимание. Какая-то старушка решительно пробивалась к нам сквозь толпу. Ее лицо показалось мне смутно знакомым.

– Сенатор Хэррисон, это та девица, которая приходила к вам в офис! – заявила она.

Так вот где я раньше ее видела! Просто отлично!

Ее сопровождала еще одна старушка – очень элегантная дама. Я решила, что это бабушка Блейка. Та, которая ему не нравится.

– Клиффорд! – сказала бабушка, глядя на него предостерегающе. – Прекрати.

Она схватила его за руку.

Она потянула его за локоть, и он отпустил меня. Взяв старушку из офиса под руку, он повел ее прочь.

– Прошу прощения, – бросила бабка Блейка.

Когда они отошли, мне стало душно. Я обвела взглядом обращенные ко мне лица, растирая ноющую руку. Сердце у меня колотилось.

«Видишь? Видела его нрав? Глупо ему доверять».

Я все видела. И почувствовала. Но меня бесцеремонно вырвали из размышлений: чьи-то руки схватили меня, потянули меня куда-то. Я была уверена, что это охрана.

– Отпустите меня! – Я попыталась вырваться.

– Успокойся, Кэлли. Это я, Брайони.

Это оказалась та троица арендаторов, с которыми я познакомилась в клубе «Руна» и ездила к мосту. Брайони с Ли и Раджем. Оба паренька тоже были в смокингах. И все трое старались увести меня к выходу.

Но я не могла уйти. Пока не могла.

– Прекратите! – потребовала я.

На нас смотрели старички. Брайони и парни отпустили меня, однако встали вокруг так, словно загоняли отбившегося от стада бычка.

– Тебе нельзя здесь оставаться, милочка, – негромко сказал Радж.

– Сенатор Хэррисон тебя раскрыл, – добавил Радж.

Брайони прошептала мне в самое ухо: