Идеaльный мир - Дим Край

По этим соображения считаю правильным передать дело в Управление КГБ для проведения дальнейшего расследования по делу о шпионаже.

В настоящий момент гражданин А.В. Губанов находится в следственном изоляторе при отделении милиции Волховского района до ожидания решения.

Старший дознаватель Поликарп Иванович Рузанцев, подпись.

29 июля 1979 года.

Зарегистрировано в реестре за N таким-то…'

'Главному следователю В. И. Пархоменко Управления КГБ по Ленинградской области.

Объяснительный отчёт.

Я, Поликарп Иванович Рузанцев, старший дознаватель отделения милиции Волховского района предупреждён об ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 182 Уголовного кодекса РСФСР по делу расследования?2393 от 29 июля 1979 года в чём лично подписываюсь (фамилия, имя, отчество и подпись).

30 июля 1979 года примерно в 9-30 утра я дал распоряжение привести подозреваемого гр. А.В. Губанова из СИЗО для проведения дополнительного допроса по делу о шпионаже. Через пять минут мне сообщили о том, что данного гражданина в СИЗО нет. Камера, в которую он был помещён прошедшим вечером пуста.

Я решил удостовериться лично и пришёл в следственный изолятор. Камера оказалась, действительно, пустой. Охрана сообщила, что никаких происшествий за время их дежурства не случилось. Все подследственные вели себя спокойно, не шумели. Все камеры были закрыты, все замки были тщательно проверены — повреждений нет. Проверили камеру, в которой находился гр. А.В. Губанов. Возможности выбраться из камеры помимо единственной двери никаких не обнаружили.

Таким образом, подозреваемый мог выбраться из следственного изолятора только через закрытую дверь. Как ему это удалось? — для меня остаётся тяжелой загадкой, не поддающаяся логическому объяснению, так как открыть дверь он мог только ключами. Ключей у него нет и быть не могло, так как его предварительно тщательно обыскали и все вещи отдали на экспертизу.

Тем временем специалисты отдела тех. экспертизы мне сообщили, что оба аппарата исчезли, хотя были хорошо закрыты и опечатаны в ящике. Все остальные вещи подозреваемого также бесследно пропали.

Я предупредил начальника отдела милиции о данном случае. Он стребовал с меня разобраться в деле и поскорей найти беглеца. Я сообщил всем постам ГАИ и дежурной части других отделений милиции приметы сбежавшего. Подключил к поиску две оперативные группы.

Следов побега нигде не обнаружили. Свидетели не объявлялись. Опросили жителей близлежайших домов — никто никаких странностей не замечал. С собаками и кинологами обследовали многие кварталы Сясьстроя — выйти на след не удалось.

На протяжении трёх дней вели поиски по району. Опрашивали жителей, возможных свидетелей. Положительных результатов поиска нет.

На основании полученных данных делаю вывод, что подозреваемый А.В. Губанов каким-то образом выбрался из камеры СИЗО, под покровом ночи покинул посёлок Сясьстрой и в течении двух-трёх часов уехал за пределы Ленинградской области.

Своё причастие к побегу гр. А.В. Губанова категорически отвергаю, так как всю прошедшую ночь находился у себя дома по адресу… Чему есть подтверждения жены и двух сыновей.

Мотив 'появления' 29 июля и 'исчезновения' в ночь на 30 июля гр. А.В. Губанова на территории Ленинградской области мне не понятен.

Старший дознаватель Поликарп Иванович Рузанцев, подпись.

5 августа 1979 года'

Антон Викторович перечитал документы и отложил в сторонку рядом с другими документами принесёнными из архива. Имя Алексея Губанова ему казалось удивительно знакомым. Его не покидало чувство, что он его раньше где-то слышал. Где?.. Или быть может совпадение? — Возможно. Но где он мог слышать это имя — он, хоть убей, не мог вспомнить.

— Любопытно, — промолвил он.

— Что любопытно? — спросил следователь, проходя в кабинет.

— А! Это ты! — оглянулся майор на вошедшего. — Здравствуй, Коля.

— Здравствуйте, Антон Викторович!

Они поздоровались. Николай Порешко уселся на стол напротив. Глянул на документы, которые перебирал майор. Многие из них были хорошенько потрепаны временем и ветром, почти все замусолены и надорваны, многие представляли из себя огрызки бумаги, но не как не официальные документы. Усмехнулся:

— Где вы такую кипу древней макулатуры раздобыли?

— Да, мне из архива притащили. Надо перебрать старьё. Очистить, так сказать, стеллажи. Вот и сижу листаю; от чего можно избавиться, а чего следует оставить потомкам, решаю. Уже 30 лет прошло — срок хранения истёк. Часть из них надо выбрасывать. Все советского периода. В те лихие времена шпионов искали и диверсантов…

Коля потёр стол от налипшей пыли, которая за недельный отпуск и выходные оккупировала поверхность. Поправил карточку: 'Старший следователь Николай Тимофеевич Порешко. Группа предварительного следствия'. Отдельной стопочкой расставил текущие дела. И глянул на майора.

— Ну и как? — поинтересовался Николай.

— Находили! — живо ответил майор. — Вот интересные документы откопал! Словили одного человека необычного в Ленинградской области. Он уверял, что из будущего. Причём из нашего времени! Представляешь? Во дела! Каким образом его занесло к ним — он объяснить не мог. Однако на следующий день, это человек взял и исчез. Такие пироги!.. Тебе ничего не напоминает?

Порешко изумился:

— Напоминает.

— Вот и мне это напоминает те события. И ведь также исчез, прямо из СИЗО. Вечером был. А утром уже нет! Вот оно ведь как случается. Не мы первые. И до нас тридцать лет назад такие фокусы вытворяли…

— Да, — поразился Порешко, согнув краешки рта в улыбке, — чудеса!

— А… Как жена поживает? — спросил Антон Викторович. — Всё хорошо?

— Конечно! Уже академ взяла. Скоро малой у нас будет. Два месяца осталось. Сына ждём…

— Ух, как здорово! Молодец! — отметил майор. — А имя уже придумал?

— Да нет. Как уж дождёмся, а там видно будет.

— Верно! Имя заранее давать не следует… — Антов Викторович легонько постучал по деревяшке стола. — А то, мало ли там… — он аккуратно согнул документы пополам и подметил: — Ведь не будь того иностранца, как его… уже не помню имени… не встретился бы ты с женой, правильно?.. Получается, он вас свёл.

— Да. Это точно! — сказал Порешко.

Антон Викторович взял сложенные документы и бросил в корзину. Ни к чему их больше хранить — так он посчитал. И начал перебирать следующие в огромной стопке пыльных папок…

Часть третья

Элькасан

(Санкт-Петербург, 14.10.09 — 29.07.10)