Идеaльный мир - Дим Край

Паут выжидательно смотрел. Альберто шагнул вперёд:

— Лейма Аремир…

— Что? — спросил Паут, не подавая вида, что фамилия ему знакома. Сам усердно начал копошить в голове груду мыслей: 'Как он узнал?', 'Кто проболтался?', 'Зачем он мне её назвал?', 'Что он хочет этим достичь?', главное: 'Зачем она ему?'

— Я знаю про Лейму Аремир, — сказал Альберто. — Нет… конечно, я лично не встречался с ней. Знаю, что она тебе не безразлична, что она — твоя подруга. Значит, ты не допустишь, чтобы с ней что-нибудь произошло. Я не желаю ей зла. Никоим образом не хочу вмешиваться в её частную жизнь. Но в некоторых случаях я должен обороняться, искать запасной вариант. Знаю, что это подействует.

— Здесь ты не прав. Мы разошлись… достаточно давно. Она вышла замуж. Она для меня стала чужой…

Паут сказал спокойно, ровным голосом, как до этого говорил. Тёмный осадок остался в нём — как неприятно осознавать недооценённые возможности противника.

— Неужели? — удивился Альберто. — Так уж безразлична? И разошлись вы не так давно. От силы год назад. Верно?.. Я восхищён! Как ты допустил, чтобы любимая девушка ушла от тебя, бросила, оставила одного и не просто ушла, а в отместку ещё вышла замуж? Так поступает либо благородный человек, либо влюблённый человек, которые желает счастья своей возлюбленной и готов жертвовать всем на свете, как последний альтруист. Но ты — не человек. Ты на такое не способен. Ведь ты — альверец!

'Класса Джей-5' — хотел добавить Паут, но понял, что ни к чему — Альберто знает. Просто знать нужные слова — ещё не значит владеть ситуацией.

— Знаешь… это бесполезно, — сказал генерал. — У тебя осталось не так много времени. Извини, что я к тебе на 'ты', но сил моих нет выслушивать этот спектакль. Меня ждут важные дела. Всё-таки надо 'кашу' разгрести, которую ты заварил. Рекомендую, придерживаться жёстких рамок ультиматума и освободить всех пленных — вернуть на Битурт. Это даже не просьба… Сам понимаешь…

— Что?! — возмутился Альберто. — Ладно, ладно. Поглядим ещё! — он грозно сжал кулак и приставил к подбородку… Допустим, судьба Леймы тебе безразлична… Значит ты не будешь горевать по её внезапному исчезновению.

Видно было, что он трясся от волнения. Паут уже мог спокойно уличать его во лжи и пустых угрозах. С Леймой всё в порядке. Они даже её не тревожили. Каким-то образом узнали о ней… и только.

Генерал заметил суетливое беспокойство Виктора, смотревший в сторону Паута, его встревоженный взгляд, ошеломленный вид. Его сосед, тихий и печальный Леонид, отвернулся к своим терзавшим мыслям.

Альберто, осознавая близость своего поражения, вспомнил ещё один 'рычаг' давления:

— Полагаю, что друзья-учёные для тебя тоже безразличны, раз ты решил без их согласия инфицировать… Хорошо… — медленно проговорил кутланец. — Всё ж таки ты не чёрствый камень! Должно быть в тебе что-то человеческое! Твой друг, которого спас в другом мире, должен быть тебе дорог…

Они разом взглянули на Алекса. Спокойный доселе Паут дрогнул. Привстал, осматриваясь по сторонам. Альберто попятился назад, не веря увиденному. Кресло, на котором сидел Алексей Губанов, было свободным. Потрясённый Торрес, неумело жестикулируя охране, нелепо проговорил:

— А?.. Только что был здесь? Где он?..

Глава 26

Меня посещали разные мысли. Они то бушующим гуртом толпились, по очереди будоража моё сознание, то налавливались разом, отстраняя меня от реальности.

Основная мысль — я не вернусь домой. Это более чем очевидно. Двери соединяющую с прошлым больше нет. Проект уничтожен. Все записи сгорели. А воссоздать технологию не позволят. Даже если все учёные вновь ринутся создавать с нуля технологию — их остановит, либо генерал, либо заклюёт толпа. Им не позволят в Урвальде, которому был нанесён непоправимый ущерб, заново создавать опасную технологию. Предположим, правительство позволит воссоздавать всё заново в секретной далёкой лаборатории, где-нибудь на орбитальной военной базе. Хотя нет. Орбитальная база уязвима. Скорее, в глубокой подземной лаборатории, о которой слыхом никто не слыхивал… Но кто это одобрит? Пау Воэ будет противиться, сопротивляться до последнего аргумента: он высказал своё решение по поводу серьёзной опасности технологии для существования человечества. Одно дело лезть в прошлое и копошиться в нём. Другое — дело залезать в будущее и узнавать судьбу мира, судьбу личную. Последствия от такой технологии могут оказаться страшней глобального конфликта. Да и представить трудно к чему приведут знания предстоящих событий? Ну, допустим узнаем мы, что через одну тысячу лет человечество вымрет. Навсегда вымрет. Неотратимо. Безвозвратно. Какой-нибудь внешний или внутричеловеческий фактор запустит механизм уничтожения людей в произвольной форме… С одной стороны кажется делом хорошим знать об опасности и стараться её предотвратить. Но что если выясниться, что трагедию никак не предотвратить? Что галактику, например, поглотит сверхмощная чёрная дыра, а технологической мощи человека будет недостаточно, чтобы заглушить беду в зародыше или избежать трагедии? Как жить тогда всему человечеству, даже эту славную тысячу лет, когда знаешь, что бессмысленно, что это всё бесполезно? Всё предрешено свыше. И остаётся лишь ждать, плюнуть на все дела и с улыбкой безумца на лице ожидать немимуемого конца света. Зачем знать своё будущее? Как мне было дурно осознавать в 2034 году, что начавшая год назад ресурсная война растянется на долгие, бесконечные годы. Когда мало остётся надежды на счастье. Когда понимаешь, что большая часть человечества обречена на мучительную гибель. Лучшая часть человечества обречена. Да и сам ты, вроде как, уже можешь не надеяться на чудо, на спасение, на мир, процветание общества и личное счастье. А будешь по свалкам прошлой жизни скитаться как доходяга-бомж в поисках жрачки, изживая свой бесполезный век, пока тебе не всадит пулю снайпер-садист, или пока тебя не расплющит взрывом от очередной бомбёжки…

И ведь верно! Узнав будущее, без детальных подробностей, даже обобщёнными словами, мне жить в своём родном мире резко расхотелось. Мне не хочется жить в ожидании, когда начнётся война, когда атомный взрыв уничтожающей волной света меня окатит в собственной квартире и я исчезну… Нет, право, я могу сбежать, трусливо блуждать по разбитым, полупустынным городам, как старик Николай, шарась средь отбросов, воровато озираясь по сторонам, чураясь всех подряд. Понимая такое будущее, я не стану хвататься за жизнь. К чему такая жизнь?

Я здесь навсегда. Это мой выбор. Паут меня предупреждал, что выйдя с ним за дверь, я не смогу вернуться назад. Это билет в один конец. Теперь будущее — мой мир.