Идеaльный мир - Дим Край

Лена тихонечко крутила ложку в стакане, растаптывая кусок сахара на дне, улыбалась затянувшимся воспоминаниям бабушки, и думала о том, что карьера всё же оказалась главней в её жизни, чем семья, любовь и всё остальное. Ей недавно исполнилось 24. Она больше года набирается опыта в банковской сфере и у неё это здорово получается. Карьерный рост — прямо на лицо. С первых месяцев всё пошло как нужно. В ней сразу признали 'хорошего бойца', лидера. Виктор Юрьевич этого и не скрывал. Он прямо заявил однажды при личной беседе после годового отчёта: 'Леночка, да у тебя отлично всё получается. Ты очень способная. Молодчина! Я ещё придержу для тебя место директора. Я верю в тебя!' Однако на других фронтах, как-то всё кривовато выходило. Игорь — с ним роман шёл меньше месяца. Последняя яркая звезда на её тёмном, безжизненном небе личного счастья, которая вспыхнула и тут же погасла. 'Вот скотина!' — Лена прогнала возникший образ Игоря в мыслях. Тот сделал страдальческую гримасу, присел на корточки и тут же ускакал в мутную бездну на своих четырёх, как орангутанг, чего-то повизгивая на ходу нечленораздельное…

Да, в какой-то степени она виновата в том, что их роман так и ничем не закончился. Она очень часто игнорировала его предложения, ссылаясь на острую нехватку времени. Сидела на работе допоздна, чем злила его. Требовала от него многого: чтобы не звонил, когда занята, чтобы терпел и ждал, чтобы угадывал её желания и не приставал к ней, когда она сильно уставала. Может быть, не зря он теперь не звонит и не пишет, может, он соврал что уехал в родное Иваново. Просто понял, они — не пара. И исчез.

А что друзья? Друзья разъехались. Кто-то сиганул за бугор в поисках жизни хорошей, кто-то свалил домой, как начался кризис, а кто-то просто остался жить в столице, просто перестав звонить, напоминать о себе, о новостях даже не поболтает. Да и Ленке не до них, своих дел по горло. Потому и не получается наладить отношения с бывшими друзьями… Друзей практически не осталось. Остались только две близкие к сердцу подруги. Танька да Валька. Танька — заядлая космополитанка, одевается по рекомендациям модных журналов и больно умных визажистов. Денег нет — но всё равно где-то раздобудет новый стильный жакет, в котором ходит Леди-Гага. Таскает Ленку по клубам и вечеринкам (хоть так получается выйти на люди, показать себя, познакомиться с кем-нибудь). Учит 'гламурненько' одеваться. А Валька — бесстыжая болтушка. Всё разболтает, где-кто с кем встречается, с кем целуется и с кем спит. Каждая беседа с ней начинается 'А ты знаешь…' 'А ты знаешь… вот Димка вчера на Юльку наехал. Говорят, ссора между ними была страшная, весь подъезд сбежался на их площадку, послушать что твориться. Участкового вызывали, боялись за Юльку. Димка так на неё орал, угрожал ей…' Кто такой Димка, и кто такая Юлька? — Без понятия. Но Лена выслушивала подругу до конца, невпопад участливо поддакивая ей, мол, интересно… что же было дальше? И только в конце самозабвенного трёпа выяснялось, что Юлька — школьная подруга Вальки, а Димка — её ревнивый бой-френд.

Такие вот не самые идеальные, но терпимые как для неё, так она для них, весёлые, неунывающие подруги. Вот они-то и думают, наверное, про Ленку, что у той-то свой бзик — работа. Только вчера отважилась взять отпуск на две недели, после четырнадцати месяцев беспрерывного труда. И отважилась этот отпуск провести не где-нибудь на гламурном побережье Анталии, куда её наставляла Танька, или хотя бы на песках Чёрного моря поваляться, а в глухой деревне Рязанской области — на малой родине отца. Танька была в шоке. А Валька радостно загигикала и напутствовала обязательно сходить на покос, искупаться в речке, обсохнуть на солнышке, закутить романчик с местным горячим деревенским мачо и поваляться на сеновале. Кайф! Ленка клятвенно ей обещала исполнить всё в точности до каждого пункта и рванула этим утром прямиком в сторону Рязани на новеньком Опеле, услужливо предоставленным отцом.

Дорога оказалась долгой, пыльной, муторной. С неимоверным усилием она вырвалась из газовых, душных пробок Подмосковья. После Рязани асфальт куда-то исчез. Начался грунт вперемешку со щебнем. Пришлось сильно сбавить обороты. Но тряска от этого не ослабла. Пыль стремительно липла на стёкла и капот. Приходилось пару раз останавливаться, прочищать стёкла и зеркала — вода из дворников закончилась как всегда неожиданно. А после семидесятого километра начал потихоньку пропадать грунт. И Лена не на шутку забеспокоилась о том, правильной ли дорогой она едет. Она по десять раз пересматривала карты и не могла поверить, что едет правильно. Вскоре она с трудом узнала первые избы родной деревни, ржавые ограды, покошенные столбы, которые она часто видела в детстве. А вон и далёкая заброшенная ферма. Обширные поля раскинулись на весь горизонт, разрываясь тёмными островками леса.

Она дома…

Москва — это душная, суетливая общага. Только здесь она себя чувствовала спокойно и хорошо, как дома. Будучи маленькой девочкой она понимала тёплый уют и несравненную тишину малой деревни. Здесь она училась плавать, кататься на старинном дедушкином велосипеде, самостоятельно разжигать печь, париться в баньке… Поэтому к чертям собачьим все эти морские забугорные побережья! У бабушки, родной бабы Нюры сто лет не была. Срочно к ней! Коли отдохнуть, развеяться надо…

Двор, правда, здесь не приветлив к ней. Как-то не хорошо всё начинается, не по её сценарию… Или она забылась? Забылась, утопая в своих модных журналах, ярких ночных клубах со стильными ди-джеями, среди маленьких ресторанчиках и суши-барах с гнусавым караоке; среди этой беззаботной молодёжи, пьяных вечеринок, приставучих молодых, безбашенных ребят; среди широкоформатных рекламных плакатов и кричащих, навязчивых лозунгов; среди пёстрых интернет-сайтов, глобальной, тяжёлой, паутинообразной сети информатизации, измеряемой сотнями миллионов гигабайт и миллиардами метров проводов повсюду. Забыла что настоящий мир, на самом деле, другой…

— Да ты пей, пей. Остыл поди, — бабка поглядела на задумчивую Ленку. — Может кипятку добавить?

— Не… не надо, — вылезла из мыслей Лена, слегка побледнев, понимая что Нюра уже закончила рассказывать о своей бойкой молодости и внимательно рассматривает её. Она даже не заметила как на коленях примостился чёрный мурлыкающий пушок, который тоже посматривал на неё своими жалостливыми, округленными глазками, мол, дай хозяйка колбаски, вон там на столе, в правом углу, пахнет приятно, а я погрею тебе животик за это.

Она поспешно глотнула чай. Он оказался тёплым, немного обжигающим язык. Да не так уж она сильно замечталась, как можно было подумать. На вкус чай оказался непривычным. Весьма… непривычным.