Повелители сумерек - Эндрю Свонн

Темнота обеспечивала ей некоторое преимущество, однако в планы Эви не входило задерживаться здесь надолго. Ей следовало скорее уносить отсюда ноги. Внизу, под балконом, разразился настоящий хаос. На экране пакистанский волкодав извергал семя прямо на зрителей, в чем ему услужливо помогали языками все та же бабища и вторая партнерша, лисица. Однако зрители уже не обращали на это действо ни малейшего внимания. Кажется, до них наконец-то дошло, что порнотеатрик со всех сторон окружен полицией. В темноте в сторону выхода из зала выбирались две человеческие фигуры. Тип, сидевший перед Эви, безуспешно пытался натянуть брюки. Рядом с ним с пола поднялась лисица-моро, как две капли похожая на рыжую потаскушку, которая в данный момент на экране слизывала сперму со шкуры волкодава. К пожарному выходу вдоль прохода устремились какие-то две девицы. Самой спокойной казалась одна лишь лисица. Ее костюм выдавал в ней уличную шлюху. Эви стало ясно, что эта особа уже не раз попадала в облаву. Совершенно неожиданно раздался звук выстрела. Какой дурак, интересно, вздумал открыть тут стрельбу? Теперь легавые в два счета обложат театрик со всех сторон — их прыти позавидуют даже мохнатые старлетки на экране. Через громкоговоритель, словно в ответ на ее мысли, раздалась команда: «Огонь!»

Эви услышала, как где-то в вестибюле, а также у нее над головой звякнуло, разбившись, стекло. Внизу в зал вбежал «кожаный» гомик, которого Эви до этого видела в вестибюле. Гомик размахивал пистолетом, матово-черной десятимиллиметровой «Валькирией». По выражению лица этого типа, Эви догадалась, что «голубой» наверняка был постоянным клиентом черного «крыса», что встретился ей в мужском туалете. Гомик во все горло орал:

— Фашистские свиньи! Только попробуйте, суньтесь сюда — кишка у вас тонка! — И снова принялся палить из своей «пушки», на этот раз по экрану.

А в это время пакистанский волкодав демонстрировал самый мощный оргазм за всю историю кинематографа. На какое-то мгновение изображение стало расплывчатым, перевернулось вверх ногами и снова вернулось на место, а затем замигало вокруг пулевого отверстия. Из экрана ударила электрическая дуга, попав в одно из кресел переднего ряда. Цвета разделились, а сам экран взорвался.

Эви слишком поздно бросилась на пол, и ей в плечо впился осколок разбитого зеркала. Она медленно поднялась на ноги, полная решимости пристрелить этого психа с «Валькирией». К сожалению, «кожаный» уже успел смыться из зала. До Эви доносились его выкрики — откуда-то из дальних закоулков здания. Гомик по-прежнему грозился разнести в клочья любого из легавых, кто осмелится подойти к нему ближе чем на три метра.

Великолепно. Экран оставался потухшим.

Эви понадобилась лишь пара секунд, чтобы привыкнуть к темноте. К этому моменту лисица уже мчалась со всех ног прочь от дымящейся стены, где только что находился экран, а ее дружок, запутавшись в штанах, никак не мог подняться на ноги. Остальные посетители уже успели выскочить из зала. Из громкоговорителя снова послышалось: «Огонь!»

До Эви снова донесся звон разбитого стекла. Постепенно она различила знакомый запах слезоточивого газа — он щекотал ей ноздри и щипал глаза. Вдобавок ко всему Эви ощутила в левом плече странное тепло. Обернувшись, она увидела, что там застрял, впившись в кожу куртки, серебристый металлический осколок размером с палец. Стиснув зубы, Эви рывком выдернула его из плеча.

Слезоточивый газ проникал во все щели. Еще несколько секунд — и легавые ворвутся в здание. У Эви не было ни малейшего желания вступать в поединок с отборной командой спецназа. В данный момент она чувствовала себя настолько паршиво, что, пожалуй, не решилась бы столкнуться даже с пятнадцатилетним подростком.

Эви порылась в рюкзаке. Там, на всякий непредвиденный случай, имелась граната со слезоточивым газом и к ней защитная маска. Один из окуляров компактной черной маски треснул (что неудивительно после всей беготни), однако сам респиратор вроде бы оставался цел. Сняв очки, Эви натянула противогаз. В запасе у нее оставалось одна-единственная граната — дымовая. При разрыве из нее выделялся газ, непрозрачный как для ультрафиолетовых, так и для инфракрасных лучей. В отличие от слезоточивого газа, Эви не сможет ничего видеть сквозь дымовую завесу. Собственно, так же, как и копы, даже если те догадались прихватить с собой приборы ночного видения. Если бросить в зал гранату, то, может быть, ей удастся выскользнуть из театрика незамеченной. Да, но куда?

Мужик со спущенными штанами, спотыкаясь, улепетывал к пожарному выходу. До Эви донеслось, как полицейский приказал бедолаге лечь на пол и положить руки на затылок. Эви обвела взглядом зал.

От голографического экрана в стене осталась одна лишь дымящаяся дыра, откуда несло обугленной изоляцией, порохом и ртутью. Стены были задрапированы тяжелым малиновым бархатом. Сквозь дыры в потолке в зал начинал просачиваться слезоточивый газ.

Потолок!

Эви запустила в зал гранатой, а сама покрепче ухватилась за малиновый бархат. Больное плечо тотчас пронзила резкая боль, но, превозмогая ее, Эви принялась карабкаться вверх по драпировке. Не время распускать нюни. Карабкаясь, она ощущала, как зал наполняется газом. Непроницаемый белый газ из ее гранаты стелился вдоль пола, напоминая клубы тумана. Одновременно из вестибюля и сквозь дыры в потолке проникал полупрозрачный слезоточивый газ и вскоре облаком окутал Эви с ног до головы. Хотя маска предохраняла Эви от полной потери видимости, газ тем не менее проникал и под нее. Ощущение было не из приятных — кожа Эви отчаянно чесалась, особенно в паху. Более того, ей казалось, будто в открытую рану в плече ей кто-то то и дело вонзал кинжал. Треснутый окуляр затруднял обзор. Газ разъедал глаза, и они слезились. Белая дымовая завеса распространилась выше, окутав Эви серым туманным облаком. Дым поглощал звуки, однако даже сквозь него она различала приглушенный шум. Вестибюль наполнялся полицией.

Эви наткнулась на что-то головой. Подняв глаза, она увидела фибергласовую акустическую плитку, выкрашенную в черный цвет. Одной рукой крепко уцепившись за драпировку, кулаком свободной руки Эви изо всех сил стукнула по плитке. Та подалась, и на Эви сверху посыпались пыль и копоть. Вдобавок ее обдало струей слезоточивого газа. Плечо ее снова, словно кинжалом, пронзила острейшая боль. Она подтянулась в образовавшееся отверстие, а затем аккуратно вернула плитки на место. Слава богу, что она не страдает избытком веса. Железная арматура, в которую Эви уперлась руками и коленями, издавала зловещие стоны. Несколько мгновений она даже не осмеливалась пошевелиться. Эви замерла, дрожа от боли и напряжения. Сколько еще это продлится?