Повелители сумерек - Эндрю Свонн

«Перегрин» сбавил скорость и начал заходить на посадку над Бруклином. Впервые в голосе незнакомца послышались какие-то эмоции:

— Вам хоть известно, кто я такой?

Эви покачала головой:

— Вы тот, кому срочно требуется лекарство от заносчивости.

Аэрокар резко сбросил скорость и начал спускаться вниз к синему хромированному обелиску небоскреба «Ниоги», и в тот же момент, напоминая собой гигантскую апельсиновую дольку, над горизонтом на востоке показалось солнце.

Аэрокар начал посадку, заложенную в память бортового компьютера, и приземлился тремя этажами ниже на специальной парковке. Никакой «торжественной встречи» и практически никаких других машин.

— Не глушите мотор, просто откиньте крышку и вылезайте наружу.

Заложник покинул машину, и его тотчас же охватила дрожь. Ветер нещадно трепал полы его халата. Он стоял на продуваемой со всех сторон площадке на высоте четырехсот метров, одетый в один лишь шелковый банный халат. Эви даже прониклась к нему некоторым сочувствием, но не слишком. Минут через десять все его проблемы благополучно разрешатся. У нее же возникло предчувствие, что ее собственные — только начинаются.

— Откройте капот…

— Но ведь мотор…

— Открывайте… — возможно, он бы держал себя более свободно, однако не стоит забывать, в чьих руках оружие. Как только капот был открыт, Эви знаком велела ему отойти прочь от машины, а сама вылезла с заднего сиденья. Ее искусанная доберманом нога ныла уже меньше, хотя она провела на сиденье не более десяти минут.

Эви обогнула машину. Поскольку капот был поднят, ей пришлось повысить голос, чтобы заложник услышал ее «не двигаться».

Он даже не шелохнулся.

Эви заглянула за кожух мотора и безошибочно угадала ярко-оранжевую пластиковую коробку, в которой был установлен транспондер и записывающее устройство. Взяв пистолет за дуло, Эви размахнулась и с силой ударила рукояткой по запечатанному ящичку. От удара у нее тотчас заныло правое плечо. Послышался негромкий хлопок.

Краем глаза Эви заметила, что заложник поморщился.

Наклонившись, она разглядела на крышке ящичка трещину, образовавшуюся от удара. Затем, поднапрягшись, с силой опустила рукоятку «Мишкова» на другой край ящичка.

Раздался более резкий хлопок, а вслед за тем негромкое шипение — это выравнивалось давление.

Эви вернула «Мишков» в кобуру и постаралась приподнять крышку кожуха. Как только та сдвинулась с места, ей тотчас бросилась в глаза черно-белая флюоресцентная этикетка, сообщавшая о том, что несанкционированный доступ является злостным правонарушением. Эта этикетка украшала собой крышку серой металлической коробки. Крышка крепилась четырьмя болтами, которые, в свою очередь, были запечатаны тонким слоем прозрачного пластика.

Эви взглянула на свои перчатки и пожалела, что у нее с собой нет гаечного ключа.

Бросив предостерегающий взгляд на заложника, она взялась обеими руками за болты и резко повернула их. Пластиковое покрытие издало хорошо различимый треск. Эви потребовалось не более трех минут, чтобы ослабить все четыре болта. Под крышкой располагались две панели. Красная — для записывающего устройства.

Перчатки Эви изорвались в клочья, и она сбросила их за ненадобностью. Затем засунула руку в коробочку и потянула ручку на красной панели. Та легко выскользнула наружу вместе со своей электронной начинкой. Мотор моментально заглох.

Эви швырнула транспондер на бетон соседней парковочной площадки. Панель разбилась вдребезги, оставив после себя слабый запах керамической пыли. Вслед за ней Эви разделалась с записывающим устройством. Электронная шрапнель брызнула во все стороны. Из недр изуродованной электроники Эви извлекла небольшой проводок.

Затем она снова засунула руку с проводком в ящик и нащупала розетку транспондера. В ту же секунду проскочила заветная искра и мотор заработал как ни в чем не бывало.

Эви повернулась к заложнику и произнесла:

— Идите.

Тот медленно попятился. Казалось, он никак не мог поверить, что отделался легким испугом.

— Идите и вызовите полицию, прежде чем кто-либо окликнет вас.

Кажется, пленник понял намек и бросился к лифтам.

Эви захлопнула капот и одним прыжком уселась в аэрокар. Пять минут, пока машина набирала скорость, показались ей вечностью.

Эви опустила крышку салона и включила вентиляторы. «Форд» повиновался и взмыл навстречу рассвету.

Правда, разделавшись с транспондером, Эви могла угодить в другую ловушку. Стоит только ей пересечь любую из нью-йорских рек, как радар городской воздушной полиции тотчас окажется у нее на хвосте. Эви ужасно не хотелось связываться с полицейскими, ведь уже итак, угнав аэрокар, она совершила добрый десяток правонарушений.

Белесый свет зари уже заскользил по верхушкам небоскребов.

Эви никак не могла прийти в себя после пережитых приключений. Многое до сих пор не укладывалось у нее в голове. Как в эту картину вписываются снайпер и команда наемников?

Одну минуту…

Внезапно ее осенило, и она едва не врезалась в башню ООН. Ей пришлось резко развернуться, чтобы только не вылететь за пределы Ист-Ривер.

Наемники вовсе не собирались ее убивать. Им нужно было взять ее живьем. Они ворвались к ней в дом, когда она меньше всего ожидала нападения. Вся операция имела смысл лишь в том случае, если они намеревались овладеть ею без боя. Никто из псов не стрелял в нее, стрельба велась исключительно в целях самообороны.

Парень с доберманом остановился и заговорил с ней, вместо того чтобы стрелять. А то, что он произнес, — чтобы она не поднимала лишнего шума — могло быть истолковано каким угодно образом.

Абдель напомнил ей, что снайпер действительно пытался ее пристрелить.

Эви повернула машину, облетая краны, занятые разборкой небоскреба «Крайслер». Внизу под ней промелькнули леса, а Эви пронеслась там, где когда-то находился восьмидесятый этаж.

Может, снайпер и не имеет никакого отношения к наемникам?

Два, совершенно не связанных друг с другом, нападения уж слишком неправдоподобны, если к тому же учесть Фрея, который явился откуда ни возьмись, чтобы спасти ее. Если, конечно, между ними нет какой-то скрытой связи.

«А что, если снайперы намеревались взять меня живой, но по какой-то причине те люди, что командовали снайпером, не желали допустить этого?» — задалась вопросом Эви, описывая ленивую петлю над площадью Юнион-Сквер.

Все это имело какой-то смысл, если действия снайпера определялись ходом операций наемников. Она только что вернулась из отпуска, и сегодня ее было нетрудно застать врасплох.