Времяточец: Бытие - Джон Пил

— Я же говорил, что у меня плохое предчувствие, — жаловался Энкиду.

Схватив одного из нападавших за горло, он пользовался бедолагой как живым щитом для отражения ударов мечей.

— Да заткнись ты, — единственное, что смог ответить Гильгамеш.

От первых ударов нападавших он увернулся, а затем смог вынуть свой топор. Места, чтобы размахнуться, не хватало, но ему удалось выпустить кишки следующего нападавшего. Закричав и схватившись за живот, раненый солдат упал на пути своих соратников.

Воспользовавшись короткой передышкой, Энкиду взял в руки свою палицу. Он взмахнул ею в направлении ближайшего нападавшего. С глухим стуком она врезалась в мозги, и солдат беззвучно рухнул на землю.

Энкиду осмотрелся. Трое людей из его отряда уже погибли, их кровь растекалась по земле. Четвёртый и пятый были ранены. Только он и Гильгамеш были пока что целы, а против них было как минимум двадцать кишитов. На открытой местности это был бы неплохой расклад, но здесь не было места, чтобы размахнуться.

Командир нападавших указал мечом:

— Взять их! — орал он. — Гильгамеша взять живым, а с обезьяной можете позабавиться.

— С обезьяной? — яростно закричал Энкиду. — А ну иди сюда и повтори! — и он со свистом взмахнул над головой дубиной.

— Ты слишком обидчивый, — засмеялся Гильгамеш.

Его удивил приказ брать его живым, но он не собирался сдаваться. Проблема была в том, что преимущество было на стороне нападавших. В этот раз он не видел возможности спастись.

— Лугальбанда, — прохрипел он молитву своему богу-покровителю, — сейчас очень подходящий момент для того, чтобы ты поднял свою задницу и что-нибудь сделал.

Настало зловещее молчание. Замерли занесённые мечи, копья остались не брошенными. В воздухе раздался раздирающий уши рёв, скрежет. Он ревел как слон, как убиваемый охотниками бегемот. Он становился то выше, то ниже; казалось, что он исходил от самого воздуха, потому что никакого видимого источника не было.

Энкиду воспользовался этим шансом. Он тоже яростно заревел и бросился в схватку с ближайшим из врагов. Гильгамеш не отставал от него. Шокировавший всех звук замолк, а затем среди деревьев возник высокий синий ящик. На нём горел небольшой огонь, в котором ничего не сгорало.

Энкиду рассмеялся от удовольствия, когда его дубина расколола ещё один череп. Отбросив труп в сторону, он сделал небольшую паузу, и увидел, что из ящика вышла молодая женщина. Он моргнул и покачал головой. Судя по выражению её лица, она не ожидала оказаться посреди битвы.

У него больше не было времени глазеть. На него бросился ещё один солдат, но Энкиду увернулся. Меч, едва не задев его, прошёл рядом с его левой рукой. Энкиду ударил по руке, державшей меч, и услышал приятный хруст ломающихся костей. Нападавший закричал и выронил меч. Энкиду ударил его по лицу и оттолкнул ногой в сторону.

Гильгамеш тоже был занят сражением. Его боевой топор вертелся, быстро расчищая пространство — нападавшие либо отступали, либо погибали.

Командиру кишитских солдат этот перелом в сражении не понравился. Он кивком подозвал двоих лучников.

— Убейте обезьяну, а Гильгамеша только раньте, — приказал он.

Солдаты опустились на колени и прицелились поверх своих товарищей.

Эйс не знала, на чьей стороне ей нужно сражаться, но она не могла просто ждать, пока кто-то из них победит. Если не считать того, что не было понятно, как на неё прореагируют, избегать драки было просто не в её природе. Засунув руку в рюкзак, который она захватила с собой, выходя из ТАРДИС, она нащупала банку бесценного нитро-9. Она зажгла её, подбросила в воздух, и легла на землю.

Сражающимся показалось, что в небе внезапно возникло новое солнце. С ужасным рёвом пламя осветило весь оазис. Целившихся лучников ослепила вспышка света, а затем их швырнуло на землю взрывной волной. Тех, кто стоял на ногах, разбросало по сторонам, как листья ветром, и ударило о стволы деревьев. Гильгамеш и Энкиду тоже прочувствовали мощь взрыва — их словно прижало к земле могучая рука.

В ушах у них звенело, перед глазами плавали пятна. Оба воина из Урука пытались прийти в себя и нащупать своё оружие, но атака уже прекратилась. Выжившие солдаты поднимались с земли и бежали в Киш. Сражаться с царём Урука было само по себе не сахар, но новый поворот событий лишил их и слуха, и уверенности в себе. Гильгамеш с удовлетворением отметил, что домой могли ползти меньше половины нападавших, и все они были ранены. Шатаясь, он встал на ноги и осмотрел усеянный трупами пруд. Из его отряда выжили только он и Энкиду. Оба имели ушибы и царапины, но серьёзных ран не было.

Его глаза загорелись при виде странной девушки, которая стояла и дерзко на него смотрела. Так вот какой был ответ на его непочтительную молитву! Что же, если Лугальбанда и дальше будет реагировать так своевременно, то, возможно, Гильгамеш станет немного более верующим! Намётанным глазом он осмотрел девушку.

Немного худощава, очень бледная, но в остальном вполне здоровая девка. Но… она человек или бог?

— Кто ты? — спросил он её (на всякий случай уважительно).

— Эйс.

Эйс тоже рассматривала стоявшего перед ней полуголого мужчину. Его грудь вздымалась, с мускулистых рук капал пот. Его небритое лицо нельзя было назвать непривлекательным, но расчётливый блеск в его глазах её настораживал.

— Айа? — переспросил он.

Сама богиня зари? Что же, это объясняло яркий свет, который она каким-то образом сотворила. Правда, боги не особенно славились тем, что ходили среди людей, но ведь, в конце концов, он и сам всего несколько недель назад Иштар встретил. Да в этих краях просто нашествие богов! Дверь странного ящика снова открылась, и оттуда вышел ещё кто-то. Это явно был мужчина, но таких мужчин Гильгамеш раньше не видел. Он был одет в странные одежды, а в руке у него было что-то совсем не похожее на устрашающую дубину.

— А я Доктор, — радостно сказал появившийся. — Надеюсь, мы вам не помешали своим появлением?

Энкиду, наконец, пришёл в себя и изумлённо посмотрел на Доктора и Эйс.

— Откуда вы взялись? — спросил он.

Гильгамеш засмеялся.

— Энкиду, дурак, это боги! Я помолился Лугальбанде, и старый подлец впервые ответил на мою молитву. Симпатичная — это Айа, богиня зари. А чудаковатый — должно быть, Шамаш, бог солнца. Хотя он совсем не выглядит богом-воином, если честно.

— Вообще-то я никакой не воин, — быстро сказал Доктор. — Я учёный, книжник, человек знаний.

— А! — усмехнулся Гильгамеш. — Эа! Бог мудрости. Во имя всех святых! Лугальбанда уж постарался, так постарался! Вы двое — как раз то, что мне нужно для завершения моей миссии. Свет и знание!