Времяточец: Бытие - Джон Пил

Он не хотел приказывать ей, но это было ради её же безопасности.

— Да, отец, — робко согласилась она. — А если она пришлёт за мной?

Если она за тобой пришлёт кого-то, — подумал он, — то я её храм с землёй сравняю.

— Ты меня не слышала? — сказал он. — Тебе нельзя даже приближаться к храму или к её слугам. Больше я на эту тему говорить не буду, — он вздохнул и подал знак распорядителю дворца. — Я устал и голоден, я буду есть. Оставь меня, дочь.

Нинани поклонилась и, пятясь, вышла из тронного зала. Даже для дочери царя повернуться к его божественному присутствию спиной означало бы смертный приговор.

В коридоре Нинани остановилась и задумалась. К ней подбежала Пуаби, её служанка. Она была хорошая служанка, но при этом сплетница. Именно это Нинани в ней больше всего и ценила. Нинани приходилось целыми днями не выходить из дворца, и Пуаби была её глазами и ушами относительно того, что происходило за пределами дворцового комплекса. Пухлая женщина средних лет, из крестьян, Пуаби старалась знать всё, о чём только можно было услышать в городе.

— Пуаби, — осторожно спросила Нинани, — ты не знаешь кого-нибудь из священных блудниц?

— Гарпий Иштар? — переспросила её горничная, раскрыв от удивления глаза. — Одну или двух, но не очень близко.

Она пыталась понять, почему её госпожа спрашивает об этом. Ей пришло в голову лишь одно логичное объяснение, и она усмехнулась:

— Что, твой отец решил, наконец, выдать тебя замуж, и тебе нужен совет о том, как доставлять мужчине удовольствие? — она легонько толкнула локтем Нинани в бок. — Об этом я могу тебе рассказать, уж поверь мне. Главное, чтобы рот был закрытым, а ноги…

Нинани сердито на неё посмотрела:

— Мне очень тяжело поверить, что твой рот бывает когда-нибудь закрытым, — сухо заметила она. — Но меня не это интересует. Я просто хочу поговорить с одной из тамошних молодых девушек. С такой, которая после этого будет держать язык за зубами.

Пожав плечами, Пуаби на секунду задумалась.

— Одна из моих племянниц работает в храме. Умная девочка, Эн-Гула её зовут. Она кому попало болтать не станет.

Затем она подмигнула и толкнула Нинани локтем в бок.

— И я слышала, что она как раз такая девушка, с которой можно поговорить о тех других вопросах, которые тебе пока не интересны. Если верить отзывам, она знает несколько отличных способов доставить мужчине удовольствие.

— Я хочу поговорить с ней сегодня, — многозначительно сказала принцесса.

Вскинув руки в напускном отчаянии, Пуаби пошла прочь, бормоча себе под нос:

— И куда только катится этот мир? Когда я была молодая, мужчины в очередь становились, чтобы…

К счастью, она свернула за угол, и продолжение её речи не было слышно. Вздохнув, Нинани покачала головой. Она хорошая служанка, но к некоторым вещам она подходила с чрезмерным энтузиазмом.

На пути по дворцу в свои покои Нинани размышляла о событиях нескольких прошедших недель. После появления Иштар и её воцарения в храме, Киш изменился, причём в худшую сторону. Во-первых, была эта загадочная работа на стенах города. Теперь Нинани нельзя было вообще покидать дворцовый комплекс (для её же безопасности, как утверждал её отец), но Пуаби рассказала ей о массовом строительстве, в котором были задействованы полоски чистой меди, укладываемые поверх некоторых из камней. Даже её отец не знал, зачем богине это было нужно.

Её отец… Он изменился сильнее всего. Бывший раньше всегда радостным, он стал мрачным и измученным. Иногда, как сегодня, его взгляд становился затравленным, в нём появлялся страх. И хотя сам он никогда этого не говорил, она знала, что он возненавидел Иштар. Всё больше и больше часов он проводил в храме Забабы, божественного покровителя Киша, молясь о том, чтобы она их покинула. Похоже, что пока что его молитвы не были услышаны.

Она знала, как сильно терзали его последние события. Бывший когда-то добрейшим и умнейшим из людей, теперь он стал таким загнанным, таким усталым. Он то ли слишком устал, то ли был слишком напуган, чтобы противостоять Иштар. Что же, что бы он ни говорил, она была дочерью царя, и кто-то должен был что-то сделать. Она знала, что он считает её слишком нежной, чтобы бы быть способной на какие-то дела, но она ему покажет.

Хотя он ей и запретил, Нинани просто не могла остаться в стороне, позволяя его страхам съедать его изнутри. Она придумает, что сделать, хоть что-нибудь, чтобы помочь ему. Быть может, эта служительница Иштар сможет что-нибудь посоветовать.

Священные проститутки Иштар были старой частью жречества. Исполняемыми ими ритуалами и подношениями, которые они давали и принимали своими телами, ублажалась богиня, чтобы та даровала городу плодородие и мир. Но в последнее время меньше мужчин стало ходить в храм для участия в этих ритуалах, и о храме ходили слухи, что многие из мужчин, кто туда пошёл, вернулись не такими, какими были прежде…

У себя в комнате Нинани легла на небольшую кушетку. Заметив своё отражение в полированной бронзе зеркала, она вздохнула. Она взяла со стола расчёску из черепашьего панциря и начала приводить в порядок свои длинные чёрные волосы. По крайней мере, это ритмичное действие её немного отвлекало. На короткое время она могла забыть о своих страхах, о неуверенности, и забыться в монотонности движений.

Её отношения с отцом всегда были для неё самым ценным в жизни. Она знала, что мало кто из царей видел в своих дочерях что-то большее, чем пешек, которых можно выдать замуж, чтобы укрепить политический союз. Но её отец никогда к ней так не относился. Наоборот, он обычно спрашивал её мнение и прислушивался к нему, позволял ей поднимать ему настроение. Он всегда был заботливым и любящим отцом… до появления Иштар. Теперь всё изменилось. Нинани была решительно настроена на то, чтобы восстановить старые отношения, даже если это означало рисковать жизнью.

Но сможет ли она что-нибудь сделать? Может ли смертный человек замышлять что-то против богини и остаться в живых?

— Что это?

Широко раскрыв невинные глаза, Доктор проследил за взглядом Гильгамеша.

— Это? — он взял в руки вызвавший недовольство предмет — длинный красный плащ и ещё несколько предметов одежды. — Это маскировка.

— Что?

— Маскировка, — повторил Доктор. — В этом году это писк моды. В этой одежде ты зайдёшь в Киш, и тебя никто не узнает. Кишиты примут тебя за торговца.

Скривив губы, Гильгамеш решительно покачал головой:

— Я не буду прятаться под этими лохмотьями безродного торговца. Царь Урука в загадки не играет.

Эйс проклинала их невезение. Ну почему Доктору так часто приходилось иметь дело с идиотами и шутами? Даже от такой ерунды, как маскировка, этот царь Урука ощетинился.