Тропой человека - Ник Ричмонд

– Я не злюсь на тебя, – звучал голос Мейера. – Знаешь, мне было приятно ещё немного побыть… твоим сыном. Или сделать вид, будто это так. А теперь я готов принять твоё наследство… отец.

Он демонстративно поднял руку и щёлкнул пальцами. Ренато, увидев этот жест, тут же подошёл к ним с нетерпеливой улыбкой. Он взял в руки один из массивных золочёных стульев с красивой расшитой спинкой, поднял его перед собой, с любованием оглядев резные углы его ножек, немного подбросил его в воздух, чтобы оценить вес, а затем повернулся к королю и, размахнувшись со всей силы, нанёс ему чудовищный удар стулом по голове, отчего её с хрустом заломило за спину. Кожу на шее разорвало острым краем выступившего позвоночника, и кровь брызнула из артерии во все стороны, облив и стоявшего в паре метров от них Нибеля, который инстинктивно зажмурил глаза, но сразу их открыл, аж подпрыгнув и вскрикнув от восторга и неожиданности.

Раздались возгласы слуг, в панике и неразберихе разбегавшихся кто куда. Никого из гвардейцев уже не было на внутренней территории дворца. В вакханалии, продолжавшейся несколько минут, Мейер взял чемоданчик с деньгами, бегло заглянул внутрь, а потом захлопнул его и бросил одному из своих солдат, подошедшему, чтобы что-то сказать. В окружающем шуме Нибель не сразу понял, что тот говорит:

– …Сообщение от одной из сестёр. Координаты.

– Чего?

– Она говорит, что нашла Первую Цитадель.

– Кто это? Она написала своё имя? – спросил Мейер.

– Да. Это Хейзи, – ответил солдат.

На лице Нибеля отразилось удивление. Но постепенно сквозь него проступила довольная улыбка. Подошёл ещё один солдат. Обратившись к нему, Мейер с наслаждением закрыл глаза, сделал глубокий вдох полной грудью и произнёс:

– Начинайте мобилизацию.

Жители города тем временем выходили на улицы и крыши своих домов, чтобы рассмотреть занимавшееся над дворцом зарево пожара. Рос чёрный столб едкого дыма, поднимаясь ввысь и расплываясь под облаками. Пелена сажи обволакивала город. По улицам разнеслись мерные и гулкие удары большого медного колокола.

Глава 15

Свет в лаборатории был выключен. Лишь тусклое и холодное дежурное освещение позволяло вылавливать из мрака очертания окружающих предметов, а в углах и закутках помещения тьма уплотнялась, становясь непроглядной. Дверь в изолятор была открыта. В её проёме на полу, прислонившись спиной к перегородке, сидел капитан Глик. Он долго молчал и задумчиво постукивал пальцами, пока наконец не заговорил:

– Нет, я не понимаю… Ты сам буквально только что поймал её за руку. Видел её предательство. Знал, что на кону. А потом… что изменилось?

– Ничего, – негромко ответил Верон. Он сидел на кушетке возле лежавшей, отвернувшись к стене, Хейзи и слегка поглаживал её длинные, всклокоченные чёрные волосы.

– Мне показалось, тогда ты ещё был за нас.

– Я и сейчас за нас.

– Ну… – задумчиво потёр подбородок старик, – если тогда нам грозила смерть, то сейчас мы, можно сказать, уже мертвы. Благодаря тебе. Как… Как ты придумал это? Зачем? Ты ведь прошёл с нами такой путь… Неужели ты работаешь на него?

– Нет.

– Тогда… Объясни мне, зачем?!

– Бывают вещи похуже смерти.

– Это какие?

– Такие, что скорее вынудят выбрать смерть, нежели их.

– …Жениться, что ли, удумал?

– Она всегда боялась… этого. Всеми силами старалась уйти, освободиться от своей… природы. Но что поделать, если её такой создали? Может, это никогда не было возможным… Но она пыталась. Всегда. Так как мы можем винить её? Всех их…

Глик помолчал, а потом спросил:

– Так ты хочешь добиться мира с синтами? Они никогда не пойдут на это. Они просто используют тебя, чтобы попасть в Цитадель, а потом уничтожат. Тебя, её… всех. Их с пробирки учат нас ненавидеть.

– Они никогда не узнают другой стороны, если им её не показать.

– Думаю, нам следует попытаться сбежать отсюда. Пусть развалят и эту халупу, если она всё равно не способна нам помочь.

– Нет, – решительно ответил зоолог. – Мы останемся и примем бой.

Старик усмехнулся.

– Это точно не тебе решать… Теперь, – ответил он.

– Если они нападут на нас – им же хуже. Мы победим.

– Это ж как же мы победим? Ты точно не путаешь, за кого ты?

– Есть лишь один способ заключить мир с тем, кто этого не хочет – победить его, а затем простить.

– Мы не победим. Мы слабы. На случай, если ты не помнишь. Я бы даже сказал, мы – никто.

– Будь это не так – в чём был бы смысл? В этом он и есть. В отдаче себя Истине. В преодолении своей Судьбы. Если же бы мы были сильнее… Какой толк в победе сильного над слабым? Она не сделает его ещё сильнее, как холод не сделает огонь жарче. Наоборот, она способна лишь проторить дорогу для червя сомнения, за которым неминуемо придёт осознание. И оно разверзнет пучину того, что единственное способно обуздать любой разум – страданий. Неминуемых. Пожирающих изнутри. Раздирающих изнутри. Они несут смерть. Они и есть смерть. Они отделяют живое от мёртвого. Определяют собой живое. Поэтому они и есть Жизнь.

– Таков твой план? Родился, пострадал, умер – так? Нет, я не спорю. Я только думал дать этим детишкам вдохнуть воздуха перед тем, как все они перемрут. Жаль, теперь не выйдет. Осталось им как-то объяснить, почему мы не должны сражаться за свою жизнь.

– Мы должны, – ответил зоолог. – И мы будем.

– Нет, МЫ будем.

– Позволь мне встать с вами в один строй! – решительно обратился к старику Верон. – Если быть бою – я пойду в первых рядах.

– И умрёшь?

– Верю, что не умру. Секретарь защитит меня.

– Должно быть, вам, таким, живётся легче, – задумчиво произнёс Глик. – Тем, кто во что-то там верит.

– Так попробуй, каково это. Поверь мне. Потому что я знаю, что делать.

Старик помолчал немного, а затем ответил:

– Я помню тебя во-от таким маленьким засранцем. Ты летал из стороны в сторону как ракета, и звучал так же. Ты всегда напоминал своего отца. Шёл к цели, как он. Падал, как он. Как он – не замечал падений. Ты унаследовал главное, что было в нём: его безумие.

– Значит ли это, что ответ – «да»? – спросил Верон и, не дожидаясь подтверждения, с гулким стуком спрыгнул с высокой кушетки на пол.

Тяжёлые шаги армейских сапог с хрустом