Живые и мертвые (том 5) - Ярослав Гивиевич Заболотников

не объяснить, почему у них пусто в животах и карманах… — широкая улыбка обнажила сколотый зуб. — Паруса и два десятка сабель к вашим услугам.

— Премного благодарна. Тогда не буду отвлекать вас от дел.

Взяв сапфир, Лайла уже собралась встать, как Густаф вдруг сказал:

— Рэкс много о вас рассказывал. И сейчас, при общении с глазу на глаз, у меня в голове не укладывается, что вы…

— Королева? Вампир? Маг?

— Ну-у, о первом говорят ваши манеры и состоятельность. Даже не говорят. Кричат! — капитан хрюкнул от смеха, а потом вмиг стал серьёзным: — Вы это… не подумайте, я ни разу не сомневаюсь в остальном. Так, хотел вживую глянуть. Если можно.

На лице Лайлы мелькнул неподдельный интерес. Она вновь поставила локти на стол и подалась вперёд:

— Уверены?

— Дык ещё бы, — Густаф начал покачиваться в кресле. — Последним ослом буду, коли откажусь. Я ведь человек слова. Другие, вон, байки травят. А я брехать не стану. Рассказываю лишь о том, что своими глазами видел.

— Мне несказанно везёт на ценителей правды, — загадочно улыбнулась девушка, — и не сложно пополнить вашу коллекцию зрелищ. Но если внезапное помешательство нарушит нашу договорённость…

Наклонившись вперёд, Густаф тоже облокотился на стол — его полный азарта взор тонул в изумрудных глазах:

— Я крепче, чем кажусь.

— Надеюсь на это.

Лайла изящно качнула ладонью, и огонёк в лампе под потолком угас — каюта погрузилась в кромешный мрак. А спустя секунду в нём вспыхнули алые глаза. Точно два пожара, на фоне каких столбами для повешений чернели узкие зрачки. И совершенно необъяснимым образом эти пожары вырвались наружу: всё вокруг объяло красно-оранжевое пламя. Сплошной стеной. Нетронутым остался лишь маленький островок со столом.

Лайла сидела напротив. Мертвецки бледная. С пылающим взором. И разведёнными в стороны ладонями, на которых, точно на чашах весов, танцевали языки пламени.

Но ни пышущее жаром зарево, ни жуткий вид девушки нисколько не напугали Густафа. Он с восторженной лыбой озирался. Знал, что всё это безобидно: никто в здравом уме не подожжёт нужный для плавания корабль. Ненароком? Исключено. Уж слишком хорошо Рэкс отзывался об умениях Лайлы, да и сама она ничуть не походила на злобных кровососов из замшелых легенд. Слишком интеллектуальная.

И тут девушка недвусмысленно пригнулась. Взгляд метнулся ей за спину, где из пылающей стены выскочила огненная лошадь и почти с места сиганула вперёд, через стол. Наблюдая, как низко передние копыта проносятся над головой Лайлы, капитан понял: пламенная махина не рассчитала силу — если стол и перелетит, то всё, что за ним, попросту снесёт. А потому рефлекторно вывалился из кресла вбок.

Уже оказавшись на полу, под дождём из оранжевых искр, он осознал другое. Огненная лошадь — не животное. Она — плод магии. Поэтому полностью подвластна Лайле. Умелой и интеллектуальной. Чертовски интеллектуальной.

Густаф поднялся. Ни пожара. Ни лошади. Ни опрокинутого кресла. В масляной лампе под потолком привычно дрожал огонёк. Лайла же сидела за столом. Невинно улыбалась и смотрела изумрудными глазами. Словно ничего и не было. Лишь горячий воздух напоминал об увиденном.

Капитан криво усмехнулся:

— Лихо вы меня… Как сосунка…

— Надеюсь, вы не в обиде.

— Шутите? — плюхнулся в кресло Густаф. — Зрелище вышло о-го-го! Я восхищён! И на стенах ни уголька. Притом что жар-то был. А значит, огонь, как злой пёс на цепи: сдержан. Да-а-а, не хотел бы я быть вашим врагом.

— Так не будьте, — дружелюбно ответила Лайла.

Уходила она в прекрасном настроении. Заключила выгодную сделку. Произвела впечатление. И даже попрактиковалась в нестандартной ситуации. Идеальное завершение дня, почти растворившегося в вечерних сумерках.

* * *

Закат давно провалился за горизонт — в окно второго этажа плавно затекала ночь, заполняла комнату мглой. Всё время, пока снизу доносились душераздирающие вопли, Могрим сидел на кровати и гладил лежавшую на коленях лису, чья шёрстка лишь ярче светилась от прикосновений. И вот, когда всё наконец стихло, по ступеням неспешно зацокали копыта. С каждой секундой ближе и ближе.

Демонесса вошла в комнату и остановилась. Сумрак ещё позволял рассмотреть на её светлом теле тёмные пятна. Она вся была забрызгана кровью. Могрим не видел, но слышал, как срывавшиеся с когтей капли стучат по полу. Точно отсчитывают последние мгновения жизни. А потому назрел логичный вопрос.

— Мой черёд? — мужчина продолжал невозмутимо гладить лису.

— Ты так этого жаждешь? — холодно спросила демонесса.

— Нет.

— Тогда живи.

— То есть… — ладонь замерла, и яркое свечение отдельных шерстинок вновь стало едва различимым, — мы с Сумрой можем идти?..

— Да. Милю, а может, даже две. А дальше ты пойдёшь один. Хочешь, забудь об этом месте. Хочешь, расскажи всем вокруг, — демонесса осклабилась. — Я всегда рада гостям.

— Ты убьёшь её… — угрюмо заключил Могрим.

— Я? Нет, милый. Ты. Сумра — результат слияния твоего разума и моей ауры. Раздели их, и она перестанет существовать.

— Я знал, что есть подвох…

Демонесса несогласно поцокала языком и приблизилась, наполняя сумрак запахом крови:

— Всё зависит от точки зрения. Не я тебя прогоняю. Ты сам хочешь уйти.

— Вот как. И зачем я тебе?

— В безлюдные дни здесь бывает скучно. А птицы не склонны к беседам. Да и для игр моих не подходят…

— Гхм… — задумчивое рычание получило продолжение: — Если останусь… кем буду? Гостем? Слугой? Рабом?

— По настроению… — с коварным прищуром промурлыкала демонесса.

— Ладно, — пожал плечами Могрим. — Спросил бы у тебя имя, да, говорят, демоны…

— Скрывают их? Несомненно. Имя — первородный ключ к чужой воле. Слабые и трусливые хранят его как зеницу ока. А меня зовут Хризальтера.

Глава 6

Стоя на носу корабля, Лайла смотрела в подзорную трубу. Вдалеке, под клочковатыми тучами, мрачнело побережье. Тёмные волны накатывали на серый песок, где чернели косые руины. Утрачивая черноту, они постепенно взбирались на дугу холма, вплоть до обрыва, на каком зеленели развалины форта. Хоть он наполовину осыпался в море, был самым крупным из всех строений. В целом же руины напоминали выложенную из гнилых зубов гадюку и не вызывали ни малейшего желания сходить на берег.

— М-да… Немаленькие… — раздался сбоку голос Джона. — Целый город.

— Обнадёживает, что никто на корабле не знает его названия, — Лайла опустила подзорную